На пригорьях и выше, не без оснований имеет постоянную прописку хищник мелкий. Как правило, из семейства куньих. Землеройки от норок, хорьков и барсуков способны найти влагу где угодно, и тому способствует их могучий опыт подземных коммуникаций. Человек же — хищник, на порядок беспринципнее других, сунется на Холм вряд ли… Да ещё под сенью ночи. Тут и фактор места, вернее его слава. Тут и другие здравые соображения… Зорин ухмыльнулся. Слава славой, а есть же мудаки, вроде него, что суют нос, вопреки всем соображениям. Пусть и не ночью. Да-а, Вадим Николаевич, влип ты по полной, и весь свой опыт таёжный можешь засунуть в одно глубокое общеизвестное место. Что, гордец, довыёживался?! Получил по самолюбию?!
Мысли Зорина текли ленивой чередой, и ругательный их окрас был не более чем рисовка, актик самобичевания. Он глубоко зевнул и отодвинулся от огня ещё дальше. Слишком сладко пригревало. Так и уйти недолго… Внутри осело понимание, что ждать беды от живых существ (будь то человек или зверь), здесь на Холме до смешного абсурдно. Здесь даже комары не пищали. Впрочем, на это могли быть и естественные причины: высота сопки, сухая обезвоженная почва. Пискунам тут явно не фонтан. Да и чёрт с ними! Оно и лучше! Хотя… Может и хуже?! Счас бы кусали, и спать бы мешали… Знай, охлопывал себя, шевелился, тут уж не поспишь. Где б полыньку задымил. Уже событие! И час короче… Вадим зевнул ещё слаще. Хотел было встать, но передумал. Тело было против, какой бы то не было встряски. Пляшущие языки огня убаюкивали глаза. Веки с каждым разом становилось сложней размыкать. Вадим подумал, что по существу бояться здесь кого? Человек исключается, крупный зверь тоже… Остаётся чертовщина. Абракадабра?! Но сие застанет врасплох по любому, как не пыжься. С ружьём ты наизготовку, или кемаришь, оно будет в выигрыше, а ты нет. Да и помогут ли тут пули, по категории не важно какие: дробовые или картечь. Стрелять по наваждению — это тема диссертации твоего психотерапевта. Вадим усмехнулся и понял, что увидел себя усмехнувшимся со стороны. Он давно видел картинки, хотя слышал внешние звуки отчётливо. Подбородок часто касался груди и несколько раз он взбрыкивал головой, отгоняя дрёму. Такое с ним случалось не каждый раз. Ночь он всегда держал хорошо, а тут… Неужели так устал? Три раза к ряду он вставал, но эти шевеления, ни к чему не привели. Тело висело плетью, а сознание требовало задёрнуть шторы. Хотя бы на немного… Походив как сомнамбула, Вадим принял соломоново решение: привалиться полулежмя к опорной точке (пусть это будет искусственно собранная стенка, ну, скажем, из крупных поленьев, и сдобренная парой пуховиков), и спать «не выключая уши». Он так умел и Олегу он нисколько не врал. Никаких предпосылок для беспокойств на текущий момент не было. Лагерь спал, часовня зыбко темнела, без каких либо намёков на сюрпризы. Звёзды сказочно мерцали под монотонную песнь сверчка, утро где-то там приближалось и ветерок, едва свежий был его верным вестником. Наверняка, посвежеет… Конец августа, всё-таки. Вадим прикрыл глаза. Уже сознательно… Глаза благодарно закутались в веки, отрезая внешнюю сторону бытия от восприятия. Полетели слайды… Но уши, тренированные не раз, продолжали бдить. Они слышали треск прогоревшего древа, шелест листвы и далёкое уханье сов. Тайга спала, но она и жила. Инородного в звуках не было. Пока… Если б вдруг что… Тело б его колотнулось само, встрепенулось вне всяких анализов. Трудно сказать, что это, тренинг или нервянка. Но поднимало всякий раз махом! Вадим старался далеко не уходить, не отдаваться сну полностью. Для освежения организма ему хватало приграничного сна. Неглубокого. Вот и сейчас, слух бодрствовал, а глаза нежились, зашторенные веками. Мелькали поездами картинки. Некоторые задерживались, развиваясь в сюжет. Другие изощрённо кривлялись, перетекая из одной реальности в другую. Олег, Наталья… Ваня. Часовня, убитая временем. Та, первая… Рисунок над аркой и старик, строящий рожи сверху. При этом, не больно-то маскирующийся под коллаж. Потом «портрет» подмигнув, перерождался в Мишина. Старший сержант смотрел непомерно сурово и вроде б даже спрашивал: «А ты точно уверен, что там не сидят снайпера?» Пока Вадим мучительно искал ответ, где это там, и каково было, в итоге, его задание, появлялся Валька Бравин, смеялся и тащил его в «чипок», военторг-богодельню при учебной части. Потом лица кружились, сменялись с быстротой кадра и Вадим, кстати, не видел в этом криминала. Ну, раз надо, пусть меняются… Лишь бы всем хорошо было. Валька, Вика, дедушка, Олег… Часовня, Грозный, заимка… Лес, выстрел, агония. Шпиль торчком поверх Холма. Крест на шпиле, едва различимый контур его, фокус бинокля, сбившийся вдруг и, непонятно каким образом, Наташа… Лицо близко. Глаза большие и губы шепчут… Шепчут, а отдаётся в голове громко: «В поисках пути, оглянись назад!»