Вадим вздрогнул и выскочил из калейдоскопа мелькающих сновидений. Костёр горел ярко и высоко, словно кто-то не забывал всё это время подбрасывать дрова. Ночь была ещё темна и будто б не обещала конца. Голова покренилась в сон дальше… Внезапно кто-то заглянул в лицо. Тенью накрыло, так бывает, когда свет костра перекрыт. Вадим взорвал веки, в ужасе просыпаясь. На секунду ему показалось: он увидел… Лицо старого знакомого. Лицо старообрядца.
Вадим проморгал глаза, смахивая остатки сна. Костёр давно не горел. В тёмных углях ещё попыхивали фонарики былого тепла, но сам огонь иссяк, оставив за собой едкий путаный дым. Вадим хотел было подняться, но вовремя передумал. Правая нога потеряла чувствительность, и пришлось ждать, пока кровь правильно расциркулирует по всем артериям. «Хорош воин! — Сыронизировал над собой Зорин. — Доведись вскочить по тревоге, и рухнул бы под ноги врагу. Затёкшая некстати нога могла б подвести в решительный момент, и поэтому Зорин никогда не спал полусидя, предпочитая правильное распределение тела. Чего ради он нарушил это правило, сейчас и сам не мог взять в толк. Устал, наверное. Закис мозгами… Метался между «поспать» и «бодрствовать». Он встал, наконец, и, прихрамывая пока, набрал охапку щепок, бросил её на угли. Те секунду пораздумывали, а затем жадно облизали подношение. Огонь поднялся языками, требуя новой и более плотной пищи. Вадим догрузил очаг уже пузатыми дровами и присел подальше. Ночь отступила, но светало очень плохо, медленно. Вероятно, ещё из-за скопления на небе тёмных непроницаемых тучек. Вадим взглянул на часы и цокнул языком. «Здоров поспать! А ведь, вроде только глаза прикрыл!» Он глубоко зевнул, потирая веки. Память не оставила ничего из того, что ему снилось, за исключением последнего полусна-полуяви. Надо же… Обманку словил! Такой приём обычно используют сценаристы в «ужастиках». Некто из главных героев вскакивает от кошмара, думая, что, слава богу, проснулся, вздыхает облегчённо и тут же цепенеет от нового ужаса. Кошмар продолжается! Сон во сне или мнимое пробуждение — излюбленный приём мастеров жанра. Сейчас Вадим сам поучаствовал в этом. Якобы проснувшись, он увидел достаточно высокий костёр и относительно спокойную ночь вокруг. Только вроде б прикрыл глаза, как его накрыла тень. Подрываясь, успел, однако заметить ЕГО. Старообрядца. Чем не классика сюжета! Хотя кто сказал, что это придумали сценаристы? Скорей, они взяли это из жизни. Вадиму и раньше доводилось мнимо просыпаться. В детстве, когда дедушка будил его в школу, Вадька вставал, шлёпал в ванную, умывался, чистил зубы и… Получал нагоняй от деда, за то, что ещё в постели. Такое частенько ещё повторялось, пока дед не научил его подниматься с первого толчка.
Утро зачиналось с предсентябрьской прохладой. Утренняя свежесть была характерна для августа, его второй половины, хотя раз не всегда выходил на раз… Погода могла расклеиться, раскапризничаться и в начале августа, а могла стоять ясной и до конца сентября. Всякий год чудил по-своему и Зорину приходилось фатально принимать сию данность: либо преждевременно сворачивать сезон, либо, напротив, наслаждаться полнотой бабьего лета. Этот год был ближе к засухе, нежели к обильным дождям, но вот эти тучки… Они наводили на размышление. Для полного счастья, оказывается, было мало встрять в богопротивном месте. Надвигалась реальная перспектива — попасть под облажняк, долгий, нудный и выматывающий душ. А тучки были именно такие, обволакивающие… Зорин вздохнул, глядя на сетку густых водянистых масс. Что-то в этом было неуловимо знакомое. Испещренное рыхлыми тучками небо было до боли узнаваемо… Особенно, вон тот край, где сгущался весь смак облаков. Словно магнит, туча всасывала в себя проходящую мимо мелочь, тем самым расширяя границы своей империи. Вот клин шапок, тянущихся разрознено. Пока разрозненно… А сейчас клин носом врежется в маму-тучу, и весь вагончик собьётся в кудрявую голову Пушкина. Стоп! Пушкина он вот-вот недавно наблюдал… Вчера? Вадим спустил глаза на землю и несколько секунд сидел, погружённый в себя. Де жавю — не то явление, что возможно объяснить, но Зорину показалось, что некую ниточку он поймал, уцепил. Совершенно неосознанно (или осознанно?) он глянул на часы и обмер, холодея от открытия. В часах был и ответ, и приговор, а голова Пушкина явило лишь частицу общей мозаики. Боже… Боже! Но ведь этого не мож… «Ну почему же не может?! — ухмыльнулся его внутренний контрагент, искуситель и провокатор. — Здесь-то, брат, как раз всё и может быть!» Зорин в потрясении вскочил, начал нахаживать по пять шагов от костра и обратно. Сделанное открытие взрывало разум и переворачивало физические законы мирозданья. Впрочем, законы эти давно были попраны, но чтобы такое… Зорин, всё ещё не веря, глядел на циферблат и чуть ли не рычал. Холодок в груди теснился с паникой. Его лихорадило и захлестывало. Он не мог понять, КАК ТАКОЕ ВООБЩЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Про всякого рода недотёп, влипших, якобы, в неземное и странное, приятно почитать в сумрачный час. На диване или в кресле… Можно со скептической улыбкой смотреть по телеку фильмы-расследования на тему НЛО и снежных людей. Но, чёрт побери! Почему ИМЕННО ОН, Зорин должен стать этим недотёпой?! Как он мог так бездарно влипнуть?!