— Говорил же ему: одень дождевик! — Пробурчал Головной, глядя наверх. — Вроде уже покапывает.
— Да брось, Голова, не гони! — Климов был более оптимистичен. — Капитан сказал: шторму не быть! Сегодня погода за двадцать первое… День Сурка. Или забыл?!
— День Сурка, День Сурка… Насмотрелись… Ты сам-то веришь в это?! Холодрыга ещё та…
— Верю, а почему бы нет. После всех этих параллельных миров и часовен… В чёрта лысого поверишь.
— Да уж… Точно! — Улыбнулась Наталья.
— Вадим, конечно, дядечка бывалый… — Головной полез в рюкзак, вытягивая на свет края плащёвки. — Но и сам он признался, что вполне может ошибаться. Давай, одень-ка!
Последнее было адресовано Люсе. Плащевик упал к её ногам.
— Или куртку оденешь?
Вместо ответа, Люся привстала и скрестила руки на шее мужа.
— Олежка! Не будет дождя. — Её губы едва коснулись его губ.
— С чего такая уверенность?
— Потому что мы так хоти-им…
Фраза как фраза. Вполне сошла бы за милый тет-а-тет, только помимо жеманства, в Люсином «так хотим» улавливалась какая-то устойчивость. Твёрдость, что ли… От Люси исходило нечто, больше чем уверенность и, ощутили это кстати все. Олег хмуро отвёл взгляд.
— Ну как хочешь… — Он поднял было дождевик, расправил рукава, но потом и сам передумал. Уселся, оставив всё как сеть. Закурил, ворча: — Если польётся. Смотрите сами… Чё, я вам нянька…
Лёгкий ветерок поддувал на спины и мерзлявая Наталья настояла на немедленном разведении костра. Пока собирали сухолом, лучи восходящего солнца дважды прорывались сквозь плен облаков, неуверенно да робко, но затем, когда уже группа уселась плотно к новорожденным языкам пламени, солнце вынырнуло не бледным немощным фонариком, а яркой силой. Жаронаполненностью, присущей только ему солнцу. Шеи разом ощутили это действо, и давно не задирающие голов, ребята, могли не без удивленья отметить изменения на воздушном фронте. Плотная пелена сердитых тучек сдвинулась наискось к северо-западу, открывая тем самым одну шестую часть безбрежного чистого неба. Вырвавшееся из неволи светило, словно вдогонку спешило растопить ненавистных тюремщиков. Тучки, как будто по чьей-то команде уходили… Уходили медленно, недовольно, но непомерно гордо, оставляя за собой право на возвращение. На реванш. Когда-нибудь…
Климов первый рассмеялся.
— Вот те, бабушка, и Юрьев день! Я хотел сказать: день этого, как его… Барсука! Надо же, всё в цвет! Как Николаич сказал. А, Голова?!
— Да-а-а… — Вытянул Олег. — Попадалово…
Он не то чтобы не верил (верил, конечно), он пытался уцепиться за своё неверие, как за островки здравомыслия. Понимал, что бесполезно, но… Провожая сейчас последние дождевые эшелоны, Олег мысленно просил их развернуться и пролить хотя бы полведра, полстакана. Только чтоб день, хоть немного да отличался. Чтоб не повторялся, ну его в качель…
— А ведь, Николаич оказался прав как всегда! — Олег, закусив губу, уже без надежды смотрел на небо. — Это попадалово!
— А я сразу поверила и не сомневалась даже. — Наташа уже не ёжилась зябко. Воздух нагрелся, а открывшееся солнце спешило нагреть его втройне. — Я с этим джемпером третий день стриптиз исполняю! — Она хихикнула. — Простите, господа, за вульгарное сравнение!
Она потянула было плечи джемпера, и Ванька тут же оказался рядом.
— Позволь помочь тебе его исполнить!
Но Наталья хлопнула его по руке.
— Попозже сниму. Не так пока жарко…
Разговор снова закрутился вокруг фильма, где незадачливый телеведущий попал в петлю времени и с каждым повторением дня пополнял список своих приключений.