Очень скоро, лоснящиеся от жира пальцы каждого из участников походной одиссеи, сжимали по прутику такого лакомства.
— М-м-м… Вкусно как, а?! — Мычал Климов, погружая зубы в забуревшую корочку, за которой как за панцирем открывалось нежно-розовое дымящееся мясо. — Если здесь так вкусно угощают, то… Не всё так плохо.
— Уг-м-му… — Соглашаясь, кивал Вадим, вгрызаясь в свой обжарок. Он намеренно подсовывал ребятам сочные филейные кусочки, а сам брал что пожестче. — Если искать положительные моменты Холма, то это, пожалуй, плюс из плюсов…
— А разве есть ещё плюсы? — Поинтересовался Олег.
— Ну… Если мы действительно буксуем… Во времени… — Вадим бросил взгляд на небо. От утренних страшилищ оставалась белесая дымка, уходящая к северным границам. Прощальная полоска или как он выразился давеча «пол облака на небо». — То мы не уходим дальше двадцать первого числа. А значит, не надо бояться, что нас потеряют на работе. Для нас счас время безлимитно. Чем не плюс?
— Ну, это же не выход, Вадим! — Сделала большие глаза Наталья. — Мне не хотелось бы, здесь застрять навсегда, как бы тут вкусно не было!
— Наташа, никому здесь застрять не хочется! — Как можно твёрже сказал Зорин. — Будем решать, но чуть погодя. А сейчас, ешьте пока…
Он раздал новые прутики и сознательно переключил разговор.
— Этот Холм — край непуганых косуль! Причём они настолько расслабились, — Вадим покрутил прутиком, усиливая значение слов, — что совершенно не реагируют на диапазоны звуков и запахов. Подпускают на расстояние выстрела легко! А ведь, считается, животное труднодоступное. Крайне пугливое и чуткое на ветер…
— Ну, правильно! — Усмехнулся Олег, тщательно разжёвывая пищу. — Сюда люди отродясь не захаживают! Волки по горам не шастают. Чего им бояться? Птичек? А жёлуди, как ты сказал, очень вкусные… По ходу, аппетит отбивает чувство страха!
— Возможно. — Подумав, произнёс Вадим. — Тут у них, видимо, пастбище.
— А вот интересно, — подал голос Ваня, — косули могут беспрепятственно покидать Холм? И не возвращаться? Или ж они — собственность Холма?
Все поумолкли, озадаченные новым ребусом, а Зорин прошёлся по мыслям вслух.
— Рано или поздно им надо спускаться к воде, а там… Не знаю, возвращает их Холм назад или они поднимаются на своих четырёх копытах… — Он пожал плечами. Затем что-то вспомнив, добавил: — Зайцы тут вполне адекватные. Попался мне такой сегодня… Но он меня сразу срисовал, задал стрекача только ну!
Люся улыбнулась, но сказала серьёзным и респектабельным тоном.
— Животным неведомо течение времени. У них всё просто: день и ночь! Среди зверей нет материалистов и мистиков. Они просто звери… Поэтому ВСЁ ЭТО на них не действует!
Люсины выходки стали привычными для всех, кого она недавно удивляла, но только не для Зорина. Он с неожиданным для себя удивлением поглядел на девушку. Последнее её предложение с акцентом на «всё это» ударило крепко по сознанию. Люся говорила не абы как. Она говорила знающе. Что-то изменилось в ней. Или это истерия местного воздуха?
За чаепитием, когда съеденная жареная пища заливалась размешанной на сгущёнке чаем, Зорин счёл момент этакой физической умиротворённости как нельзя подходящим для обсуждения чего-либо…
— Ну, а теперь самое время поговорить о делах наших скорбных. — Вадим поглядел на Наташу. — Жарко?
Та сидела в короткой свежевыстиранной маечке и своей незыблемой панаме.
— Пекло…
— А кто-то ждал дождя… Ладно, разобрались. Если сомнения были, то сейчас, надеюсь, они развеялись! — Он взглянул на чистое, сверкающее солнцем небо. — Говорят один раз — это случайность. Второй — совпадение. Третий — закономерность. Наш случай как раз третий. И я бы, чёрт с этим правилом, допустил бы и счас, что всё это нелепая случайность, совпадение, природный характер августа и так далее и тому подобное… Но, дорогие мои хорошие, часы… Часы не могут так себя вести! Ладно б если просто тупо остановились, претензий не было, но они ведь ходят. И ходят хорошо! Всегда так ходили! Самовзводные. Противоударные, непроницаемые… У них погрешность — две минуты вперёд, это за неделю. Часы хорошие, ребята! Память об армии, подарок начальства, но не в этом суть… За восемь лет пока ношу, ни разу не ломались. И ничто в них не ломалось. И календарь всегда ходил. Так ведь, он и сейчас ходит! Он по-прежнему перелистывает дату после полуночи, а с утра? Железно — двадцать один! И погода в соответствии… А?! Что скажите? Тут не надо иметь дедукцию Холмса, чтобы свести два пальца воедино. Если есть, какие соображения или поправки, выкладывайте! Может, кто по-другому всё видит?