Отчего-то он поглядел не на кого-нибудь, а на Люсю. Но та, опустив глаза, молчала с непроницаемым выражением лица. Ребята пережёвывали услышанное. Они давно всё решили. Вернее, поняли…
— Что будем делать? — В который раз спросил Олег и тон его не выражал экспрессию. Сплошь безразличие и даже усталость. Словно весь день они клеили обои, а тут выяснилось: пару листов не хватило.
— Мне хотелось бы выслушать ваши предложения! Это чтоб не показаться авторитарным в принятии чего-то одного… — Вадим настойчиво скользил по лицам, но не видел живого участия.
— Начнём с девочек! Наташа?
Наталья олицетворяла растерянность.
— Не знаю…
Вадим перевёл взгляд на Люсю.
— Людмила?
Люся вцепилась в свою полупустую чашку так, словно обдумывала какую-то грандиозную идею.
— Люся?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Я не знаю.
В устах её, это «не знаю» прозвучало очень неубедительно, словно Люся на самом деле знала, но не осмеливалась произнести вслух.
— Так! — Зорин вздохнул. — Иван? Может, ты чего-нибудь предложишь?!
Климов цокнул языком.
— Предлагаю спускаться! Авось, прорвёмся! Потом… Были б варианты, а так… Спускаться, и никаких гвоздей!
— Ясно! — Кивнул Вадим. — Олега! Что ты, имеешь сказать?
Головной, сидевший всё это время в положении «плечи к земле», выпрямил спину, и глаза его едко усмехнулись.
— А я, кстати, предлагал уже, Вадим. Там, в часовне… Могу напомнить.
— А! Ну, да… Я помню! Но ты озвучь это перед всеми. Рассмотрим коллективно.
Олег крякнул и бойко скомканной речью раскрыл суть предложения.
— Ну, в общем как вариант… Есть такая идея. В часовне все слышали фразу из неоткуда: «В поисках истины оглянись в свое прошлое» Помните, да?! Так вот, я считаю это ключ или подсказка, типа того… Раз уж есть храм, и есть эти слова… В общем, надо что-то типа покаяться или исповедоваться перед алтарём. Каждый должен… Очиститься, короче… От грехов. Вот! Ну, и возможно, Хозяин нас отпустит. А чем не вариант?
Ваня, было, засмеялся, но прикусил язык. Олег, судя по лицу, вовсе не шутил.
— Олег, это конечно дело, но… Счас разве припомнишь все холостяцкие грешки? Ну, пил… Женский пол любил. А дальше что?
— А почему ты решил выставлять только спальные грешки? Кому твои плотские утехи интересны?
— А тогда что ещё?
— А ты вспомни, Ваня, может, есть груз посерьёзней!
— То есть?
— Может, обидел кого… Или прошёл равнодушно мимо, когда требовалась серьёзная помощь.
— Ну, уж скажешь… — Ваня серьёзно задумался. — Прошёл мимо? Да нет, здесь совесть чиста! Помогал всегда, чем мог. А вот, насчёт, обидел… Да хрен его знает! Может, и обидел кого. Невзначай и сгоряча. Разве припомнишь…
Наталья посмотрела на него насмешливо-колким взглядом.
— Прелюбодей. — Губы девушки вытянулись в ироническую улыбочку. — Сексуальный террорист.
Потом уже серьёзно продолжила:
— А я тоже не знаю, в чём мне винится! Не крала, не убивала, в разврате не погрязла, как некоторые… — Сказала и едва скосила глаз, давая понять, кого имеет в виду. — Я ещё слишком молода, чтоб испоганиться. Ну, мелкие шалости и первородный грех, наверно, не в счёт?
Наташа обезоруживающе улыбалась. Люся, напротив, сидела притихшая и какая-то невесёлая. Неужели есть пятна на совести? Потом подняла глаза и совсем негромко и как бы размышляя, молвила:
— Покаяться всегда есть в чём. Только в нашем случае, это не совсем ТО.
Последнее слово было выделено ударением, и убеждения в нём было столько… Вадим понял, что на текущий момент его интересует только Люся.
— Почему?? — Этот вопрос вырвался синхронно с восклицанием Олега.
Люся взглянула как-то… Не по Люсиному, а… По иному. В глазах её шла борьба с какими-то внутренними противниками.
— Почему, Люся? — Повторил вопрос Зорин. — Почему не то, объясни!
Люся сконфуженно улыбалась. Затем виновато вздёрнула плечом и уже по Люсиному сказала:
— Я… Не могу вам всё это грамотно изложить. Я… М-м-м… Это чувствую, что ли… Я чувствую, что это так, а не по-другому. Это трудно передать в словах. Это приходит как факт. Без осмысления.
Странно было, но Вадим ей верил, как не верил никому в жизни.
— Это началось после провала, да?!