— … негритянка его услышала и чуть со страху не обделалась. Пардон! Испугалась, короче… Ну, и потом он помалу приручил её к себе и так они…
Ванин рот был закрыт, но он говорил. Говорил где-то поодаль за их спинами, и говорил о фильме «Привидение». Именно эту тему он муссировал 21-го августа на этом привалочном пятачке.
— Во, чё-ор… — Начал оторопело настоящий Ваня, но Олег вновь выстрелил пальцем.
— Тихо!
Мнимого Ваню сменил невидимый Олег.
— И что, девушка верила негритянке? Она же рядом своего не видела?
Головной озорно подмигнул и заговорщицки, не без гордости прошептал: — Это я-а… — И опять приложил к губам палец, умоляя молчать. Олежка понял. Он сориентировался в ЭТОМ гораздо быстрей всех и сейчас призывал, молча слушать. Слушать, пока фантомы не распались на атомы. Вчерашние голоса были свежи как после разморозки и акустически вовсе не походили на магнитофонную запись. Они были живыми. Будто они сами, незримые, сидели поодаль, отдельной такой группкой и, не чинясь, беседовали…
— Бр-р-р… Жуть! Я бы на измену села…
— Это Наташка. — Снова шёпотом прокомментировал Олег и взглянул на Наталью. Та сидела, прикрыв пальцами открытый рот и, вид её назвать ошарашенным, было бы не совсем верно. Маски лица у девушки менялись с быстротой ветра. Смятение и ужас, впрочем, сейчас отошли, уступая место болезненному интересу.
— О-охо… — Только и смогла выдавить она, не отнимая ото рта руки. Глаза её были исполнены граничащего с безумием восторга. Люся подалась вперёд, вытянулась, словно так было лучше слышно, Ваня же ошарашено вертел головой, однако восклицаний не подавал, боясь очевидно спугнуть аудиопризраков. Олег так и застыл с вытянутым пальцем, как предупреждением: «Внимание! Приём ещё не окончен!» Он был похож на разведчика, который после ряда неудачных попыток, наконец-то спеленговал вражеские голоса. Вот только никакой радиостанции здесь не было. Голоса исходили из воздуха.
— … Случалось, смотрел… А потом «Привидение» — не ужастик. Я бы сказал мелодрама. Мистическая.
Забавно, что Вадим никогда не знал, какой у него голос. Погрешность записи на плёнку всегда присутствует и составляет, быть может, от 10 %, и более… А здесь голос был живой, без искажений микрофона, только… В стороне.
— … философским подтекстом. В общем-то, красивая история… Рекомендую!
Насколько Вадим мог разбираться в голосах, его удивило, что он совершенно не знал, как он звучит со стороны. Ему-то казалось, что голос его довольно таки груб, а оказалось, нет… Мягкий такой баритон, слегонца западающий на тенор. Ну и ну! С таким голоском партии исполнять. Оперные… Самый красивый голос, конечно, у Люси. Мелодично высокий. У Натальи погрубей, ближе к низкому… А вот, с определением голосов Вани и Олега, Вадим затруднялся. Ванька, бывает, басит, а иногда мягко стелет. У Олега же имеется хрипотца и когда волнуется, голос ломается как у подростка.
— … и говорить! Наши дамы, Ванька, прошли испытание часовней. Что для них теперь какие-то ужастики… Когда такое пришлось испытать…
— О, да! Наших женщин можно ломом подпоясывать и ставить на охрану границы с одним штык-ножом…
— Смейтесь-смейтесь… — Люсин голос из-за высоких нот был, пожалуй, самый яркий. Отчётливо различимый. — Только там, в часовне вы, почему то не смеялись. Стояли оба, как пришибленные…
Люся беззвучно засмеялась своему повторению. Наталья ей ответила улыбкой, а вслед и Ваня ощерился до ушей. Сейчас, когда шок почти миновал, заставшее их вдруг явление стало апофеозом мистификации. Похлеще всех цирковых фокусов на Земле. Круче Копперфильда… Олег тоже давился тихо смехом, в тех местах, где узнавал себя. Он старался больно не шуметь и другим не давал. Иногда прыскал, и тут же прикладывал палец к губам. Ребята безоговорочно слушали «спектакль». Вообще было забавно узнавать СЕБЯ. Стояло чёткое понимание, что это не дешёвая звукозапись. Это реально ТО, за чем они сюда пришли… Вадим обнаружил в сжатом кулаке смятый, сбитый с потом клубок травы. Нервы, брат? Нормально… Это первый порыв, реакция на неожиданное. Тело рефлексировало само. Автономно.
— Немного осталось. — Двойник Вадима отдавал напутствие. В баритональный тон добавились командные струнки. — Через пятнадцать минут будем внизу, а ещё через двадцать доберё… — Внезапно голос провалился, как если б кто-то выкрутил регулятор громкости. С минуту все старательно прогибались под команды Головного: «Тихо!»; «Не шурши!» и даже «Не дыши!», но это, ни к чему не привело. Призраки возвращаться не пожелали. Это окончательно стало ясно, когда на второй минуте уши застила равномерная трескотня насекомых.