Как и то, что возвращаясь с работы утром, Вадим, не мог отработать утренний комплекс на беговой дорожке. Сама пробежка и последовательный душ подразумевало начало дня, а Зорин, вымотавшись за ночь, думал о постели. Минусом могло считаться и то, что домашний отбой был не в строго, скажем в девять, а постоянно, по ряду причин, сдвигался дальше означенной цифры.
Травяные настои Вадим пил уже не таясь, и сама Виктория принимала самое активное участие в приготовлении этих снадобий. Вычитала где-то, что корень лопуха имеет широкий диапазон целебных свойств, и в целом усиливает иммунную систему организма. А раз так, так что ж. Одним напитком больше.
Сны не совсем, чтобы отступили.
Они потеряли чёткость, яркость, звук. Какая-то быстрая череда обрезанных сюжетов, еле уловимых. Как будто Зорин смотрел по телику документальную хронику Великой Отечественной. Потом эти хроники заменялись какими-то другими сюжетами, не имеющим отношения к больной тематике. В общем, сон не имел логического стержня, а был скорее калейдоскопом всего.
Тем не менее, Вадим всегда, почти всегда спрашивал Вику о своем ночном поведении.
— Всё хорошо, Вадим. — Улыбалась она. — Иногда бывает, напряжёшься весь, и внутри у тебя что-то нарастает, то ли стон, то ли крик. Я положу тебе руку на плечо, сама жду. А ты, глядь, снова ровно дышишь.
Она улыбалась, а в глазах её не угасала тревога. «Каково ей — думал Вадим, — пасти мой сон. Ведь она лежит, и сама боится».
Зорин чувствовал, что-то поменялось в их отношениях. Вика стала как-то иначе себя вести. Ощущался в чём-то напряг, какая-то сдержанность, робость, словно знакомы они едва и недавно.
«И обращаться стала иначе». — Думал он. Если раньше «Вадька» и «Вадик» — звучало как отголосок школьных лет, то сейчас не иначе как «Вадим», и таким голосом, будто он старше её, лет на пятнадцать. А ведь они ровесники.
Постель выравнивала всё. И возвращала утерянную Вику «Вадька, милый! — Также, в порыве чувств, шептала она. А наутро снова превращалась в царевну-несмеяну. Смеялась, конечно, но не так, как прежняя Вика. Зорин, больше не чувствовал себя Вадиком. Он стал Вадимом. И это его здорово угнетало.
Однажды, случилось, так, что возвратившись домой, Вадима встретила непривычно оживлённая Вика. Приподнятое настроение, искорки в глазах — Вика была той, что раньше.
— Вадька. — Подбежала она. — Смотри, что я записала!
Виктория протянула тетрадный лист.
— По ящику рекламу гоняли. А тут гляжу, прям для тебя.
Виктория светилась, как никогда.
Вадим взглянул на записи, сделанные рукой Вики. Взглянул, на полсекунды предугадывая содержание строк. И понял, что угадал, едва только взгляд коснулся первого слова.
Знакомые реквизиты, некогда уничтоженные им, после посещения психолога, вернулись бумерангом по его душу.
— Это тот самый центр! Помнишь, я говорила? Центр реабилитации участников боевых действий. Боялась, что не успею. Поэтому так коряво… Ну это ладно, ерунда. Представляешь, я дозвонилась со своей мобилы, в минуса ушла…
Виктория сбивчиво пересказывала содержание телефонной беседы. Бархатный женский голос (наверно секретарь) выспросил все данные Вадима. Вика же, в свою очередь поинтересовалась, какие методы лечения практикуют в Центре, и как по времени долго всё происходит? И что ж она узнала? Курс лечения стационарный, назначается от полутора до трёх-четырёх месяцев, в зависимости от тяжести военного постсиндрома. По окончании реабилитации, пациент два раза в год посещает Центр, с целью профилактики, и по истечении пяти лет, при отсутствии жалоб, снимается с учёта.
— Лечат-то как? — Насупился Вадим. — Небось, уколами тыркают.
— О-о, у них там целый штат специалистов. — Продолжала восторгаться Вика. — Галокамера с прекраснейшей акустикой, где пациент расслабляется под шумы моря, звуки леса. А ещё мне сказали, методом гипноза вводят в транс. Как-то там разгружают подсознание, убирают не нужное… А затем, пока пациент в трансе включают всякие мультики, еще, что нибудь бодрое. Ну, у него, пока он спит, всё это на плёнку мотается. Как же она сказала… Терапия… Что-то там… Медиумтерапия, кажется так.