Он вдохнул в грудь «ещё этого воздуха», с удовольствием выдохнул и коротко закончил:
— Вперёд!
Зашагал нарочито развязно, спокойно так… Стараясь не показывать спиной и слегка напряжёнными плечами своё волнение. Он почувствовал ВЗГЛЯД.
ГЛАВА 7
Звенящий режущий ухо дискант замер, на время полностью отсушив слух. В состоянии абсолютной заложенности, Вадим что-то крикнул и понял, что ни он, ни его спутники совершенно не разбирают произносимых ими слов. Он жестом приказал всем остановиться, сообразив, что «вот она, наконец, и пошла атака». Не мытьём так катанием. А ведь почти поверил, что вышел с поля боя бесконфликтно. Отряд прошёл достаточно далеко. Во всяком случае, дальше тех видимых границ, за которыми их стирало по месту. Вычёркивало ЗДЕСЬ и ваяло ТАМ. На Холме… Но и сейчас, Вадим глядел и отдавал себе отчёт, что они всё ещё ЗДЕСЬ, на поворотной развилке, делящий смешанный лес на уходящую к северу падь и дающий выход, по правую руку, на Заячьи камни. Внешне картинка не изменилась, не перекроилась. Воздух не подёрнулся рябью, не поволокся дымкой и так далее, как это бывает в вычурных фантастических фильмах. Они были ЗДЕСЬ, но дискомфорт проявился в другом. Сначала зазвенело в ухе. Ничего противоестественного в этом не усматривалось. Звон в ушах — явление индивидуальное и почти всегда сиесекундное. Но на этот раз вышло всё по-другому. Зорину вошла эта звень в правое… И он ещё подумал, пока звенит, надо загадать желание. Но для этого надо бы спросить кого-нибудь, в каком ухе звенит. Пока раскидывал мыслишку, высочайший на ноте гудёж из правого уха переместился в левое, и… Вадим тряхнул головой и беспокойно остановился. Это не прекращалось… Звенело теперь во всей голове и за этим нудным: взи-и-и-и-ь-ь-ь… других звуков не стояло. Он торопливо бросил взгляд на остальных и понял, что беда, на самом деле, коллективная: Олег тряс головой, Люся, Наташа тоже… Кое-кто похлопывал себе по ушам, а Ваня, тот без церемоний, дёргал палец в ухе, словно таким образом пытался освободиться от досадного неудобства. Звук сплющился в тонюсенький дискант, тоньше комариного… Истончился, обесцветился и исчез, наконец, чёрт бы его побрал, только… Только уши заложило, будто в раковины натолкали тугие беруши. Ватность была плотной, достаточно непроницаемой и Зорину не хватало в смутной ассоциации гулких давящих на мозг разрывов, тех самых… Ненавистных. Из прошлого. Бухающих по черепу молотом до тошнотворной слюны… До рези в глазах. Его контузило лишь однажды в Грозном, но вероятно впечатлений хватило. Память хранила эпизод избирательно отчётливо. Сейчас заложенность в ушах была той же, с той разницей, что гранаты не рвались и артиллерия не шпуляла. Он остановил движение и обратился с вопросом к Олегу. Собственно, он спросил: «Что чувствуете?», но через «песок» в ушах, выходило стучащее под перепонки: бу-бу… бу-бу-бу… Слова превратились в удары, в неразборчивый гулкий барабан. Нечто похожее происходит, когда выходной звук многократно превышает возможности аудиоколонок: шума много, а ясности ноль. Вадим попробовал разобрать, что кричит Олег, увы… Чужие голоса стали недосягаемы за плотностью завесы, словно оппонент что-то втолковывал, стоя в отдалении на полусотне метров. Зорин живо сбросил рюкзак, жестом приказывая всем освободиться от груза. Затем, полностью включив язык жестикуляции, начал приобщать оглохшую братию к заурядным на его взгляд упражнениям. Воткнув пальцы в ушные раковины, Вадим незамысловато вдавливал их и тут же отнимал, словно подобно вантузу стремился вышкорить засор из ушей. Временами он двигал влево-вправо челюстью и снова работал пальцами. В этих нехитрой гимнастике Америка не рождалась. Меры были тривиальные и годились всего лишь, чтобы вытравить воду из ушных проходов. Но причём здесь вода, когда случай явно не из «их» практики… Вадим понимал эту разницу, но ничего другого на ум не приходило, только вот так… Хорошо хоть головой не выплясывает, как нарырявшийся, досыта пацан. Минута, две… Три? Время Вадим исчислял ощущениями. Только где-то через три или две… Их отпустило. Помогла ли этому гимнастика или же само по себе случилось, только сначала отошло слева: шум внешней среды ворвался как через разбитое стекло, потом ватность в правом ухе была расстреляна сочными новорождёнными звуками леса: пением птиц, стрекотнёй насекомых, порывистым дыхом ветра… Через мгновение слух был полностью восстановлен.
— Ву-у-хх.! — С шумом вытянул Олег. — Что это было, а?! Я на измену сел!