— Да не факт, Николаич! Заячьи камни — это что, оберег? Ну, дошли бы… Если на то пошло, нас и оттуда могли отфутболить, разве нет?
— Пожалуй, так… Обидно только. Ведь далеко прошли. Я купился…
Ещё полчаса назад Вадим, пожалуй, больше не верил, чем допускал, что их отпустят. Но странное дело, появился азарт в этой необъяснимой игре с незримым кукловодом. Тогда-то Зорин и поставил перед собой задачу: углядеть тот моментик, когда их «дёрнут за лапку». Просечь энту канитель… Он дотошно крапил путь флажками, зная, что по большому счёту это мальчишество. Какая-то часть Вадима Зорина наивно полагала, что меченая тропа не исчезнет абы как и на те вдруг. Если Он, Хозяин, или Холм, не важно (кстати, оба на «х»), сдёрнет их с намаяченной дорожки, пусть даже сдёрнет, сие не очень-то значимо… Факт, что кто-нибудь из команды процесс да заметит. Ваня, Наташа, Олег, Люся… Вадим всех подпряг. Да и он сам, на кой такой красивый! К тому ж одержим, просто охвачен идеей зацепить передёргивание карты. Аналогия, может, не совсем точна, хотя как поглядеть… И тут ведь как в покере налицо результат нечистоплотной игры. Слишком незаметно Холм перебирает пальцами. Судя по прошлому разу, их не мотнуло, не качнуло. Ни тебе тошноты к горлу, ни рези в глазах с потемнением. Ничего подобного не было! Никаких физиологических неудобств, связанной с нехилой такой телепортацией в несколько ощутимых кэмэ. Глаза-предатели, ладно… Но ощущения… Чутьё. Тут-то, отчего всё молчало? Вадим на размене первой версты от ручья почувствовал «прихват». Он остро ощутил ГЛАЗ, чужой въедливый. Изучающий. Зорин даже обрадовался ему. Смотрящих за ним в бинокль или в другую, более брутальную оптику он учился в своё время определять затылком, а где-то даже спиной. Обычно начинало стягивать под левой лопаткой. Потом там же начинало тяжелеть, наливаться, отдаваясь тревогой. Частица тела напрягалась, сигнализируя мозгу, что возможно через секунду другую в плоть вонзится пуля и не обязательно именно в эту точку. Дважды Вадим убеждался, что верить этому надо. В одном случае он присел когда-то там… Достаточно глубоко, чтобы пуля пролетела в шести дюймах от ускользнувшего виска. Второй случай был мудрым советником первого. Зорин просто кувыркнулся, отдавливая грудь ребром акээма и опять же за полмига до выстрелов. Были казусы, когда он обманывался и кувыркался вхолостую, но тут уж выбирай, кто ты будешь такой: смешной параноик или остывающий болван. Здесь, на Холме и в присопковой зоне войны не было. Пули лопаткам не грозили. Однако, глаз был. Не снайперский, нет. Но оттого не значит, что дружелюбный. Зорин «словил» его, когда только группа оставила погожую колею и выбралась с равнины в худо-бедно чащобу. Лес здесь стоял, пока ещё лыс и частил полянками, однако обступал тут и там стволами невысоких елей, редких берёз. Здесь просека терялась, и нога ступала на траву. Тут-то и требовалось бдеть. Здесь где-то всё и случилось… Зорин выступил с пространной речью, суть которой сводилась в распределении задач на душу каждого из идущих. Морально он подбил, что всё же проиграть придётся (куда нам), но проиграть лучше достойно, с открытым забралом и если повезёт, сдёрнуть забрало с контрагента, то бишь противника. Подобные витиеватости если и крутились в голове, то на сухом языке прозвучали иначе.
— …Сверхзадача у нас такая: если не воспротивиться, то хотя бы… Подчёркиваю! Хотя бы проследить за превращениями, за сменой декораций. Ухватить, таким образом, переброску! Полезно будет закинуть все эти нюансики в копилку опыта. Во-от…
Поставив Климова и Наталью на маяки, он взял в помощь глаза Олега и Люси. Потом подбоченил стать под решающую схватку, отпил немного водицы и шумно выдохнул:
— Вперёд!
Под левой лопаткой стянуло, как в ожидании выстрела. Тело потянуло сделать ложный пируэт, но Вадим усилием воли подавил рвущийся позыв. Здесь не Грозный, чтоб рефлексировать, а команда, отнюдь не десантники. Не так поймут…
Вбивая колышки, он всё время ожидал, что ещё чуть-чуть, ещё миг и ЭТО случится. Стараясь дышать ровно и не морозить сердце страхом, Вадим, тем не менее, контролировал ощущаемые им флюиды, исходящие бог весть откуда… Чутьё не могло обманывать. Зорин определённо чувствовал давление извне. Когда же и как Холм сотворит перемещение? Вероятно, как обычно крадучись. Ну, уж, чёрта с два… Сегодня не вчера. Кровь из носа, а углядим дирижёрское движение. Они прошли ещё на девять флажков вперёд, но лес, стволы, верхушки, трава… Всё, что привычно входит в колорит пейзажа не дрогнуло как по взмаху злого гения. Тени не сместились, крапива, хоть и исчезла, но вполне по своим естественным причинам. Папоротник продолжал тянуться, а ТАМ его быть не могло. Само по себе уже это являлось достаточной ориентировкой, но Вадим приценивал местность всесторонне: по право, по лево и поперёд себя. Задний ракурс отслеживали Ваня с Наташей. Судя по тому, как они дисциплинированно молчали, всё было беспрецедентно. Хорошо, значит… Вторая партия нарезанных веток искончалась, когда группа вырулила на выжженное солнцем поле. Это был полутриумф. В предыдущий раз они и половину сего не прошли, а сейчас… Зорин, щурясь от солнца, прикинул примерное расстояние до темнеющей лесом развилки. Там, как на перекрёстке дорожка делилась на направления, одно из которых вело их на Заячьи камни. Сейчас, на открытом участке пути никаких маяков не требовалось. Всё было предельно открыто. Жухлые увядшие кусты, выгоревшие за сезон на солнце, невысокая выцветшая трава, хрустящая под ногами. Голое поле без пышных насаждений. Если Хозяин изволит их стронуть отсюда, это будет выглядеть довольно таки грубо и очевидно. Это будет заметно. Хотя как знать, какой у него джокер в рукаве. Расслабляться рано…