— Ну, ты уж не скромничай. А то приходи ко мне в цех, я те домкрат на ногу пару раз уроню, такое родишь… Сам своим архивам удивишься.
— Да уж, спасибочки! Лучше уж вы, к нам на Колыму! — Посмеиваясь, ответил Головной и повернулся к Вадиму. — Николаич, а?! Правда, орёл?! Вот это горло! Не ожидал… Похоже, Ванька, из тебя бы вышел неплохой сержант.
— Да-а-а… — Вадим кое-как подавил вылезающую поверх улыбку, мотнул подбородком. — Тут и сержант, и готовый прапорщик! Удивил, да и только…
Действительно, парень изумил. Несмотря на внешнюю незлобивость и добродушие, вытащил из своих недр такие децибелы, ой-ёй-ёй! Генерал бы обзавидовался…
Вадим глянул на девушек.
— Дамам наши отдельные извинения! Сами понимаете… Злоупотреблять не будем!
Наташа поглядела, как показалось ему, с долей лукавства.
— Не стоит извиняться, капитан! Дамам приходилось и не такое слыхивать.
Несмотря на громогласный мат, мир не поспешил съёжиться. Трава не увяла, она и без того была жёлтая, воздух не сгустился и гром не грянул. Если кто-то их и услышал их, то не проявил себя ничем. Они стояли также, на этом высыхающем поле и внимали лёгкому ветерку, поддающему с юго-запада. Вадим тронулся в путь. Настроение заметно улучшилось. Он не чувствовал за собой пригляд, он потерял «взгляд» задолго до Ваниных ругательств. Пожалуй, это было одним из немногих, что держало его в напряжении, в постоянном тонусе. Сейчас, когда развилка маячила, поди, в полутора сотне от носа, ветер шевелил волос, а «наблюдатель» сгинул бесследно… Сейчас, в крови забродила победа. Так бывает, когда по неверию суёшься починить непостижимый радиоприёмник. Сам. Разбираешь корпус, вынимаешь аккуратно потроха (ну, не техник я, а вдруг чё соображу…) и с несказанной радостью видишь отставший контакт (ну, ясный же огурец, а я голову ломаю…). Потом идёшь к соседу, если нет своего паяльника, но главное при этом, ты чувствуешь себя победителем. Почти технарём, нашедшим ошибку. Паяешь с привысунутым языком, ощущая непомерную гордость за свою смекалку и деловитость. Собираешь корпус, втыкаешь в розетку, щёлкаешь «вкл», лазаешь ползунком по линейке. Динамик не издаёт ни шумов поиска, ни звуков станций, ничего. Снова щёлкаешь «выкл»; «вкл», словно в этом суть. С надеждой шпаришь по линейке. Ни-че-го. Долго прикидываешь, об какой угол шандарахнуть чёртову технику. Похожесть, казалось бы, разных ситуаций была налицо, и Вадиму, ужас как не хотелось «того» печального результата. Аналогичного по характеру. Он не строил иллюзий. Он просто не хотел. Психология, как ни крути… Легко погибается, когда настроен и не исключаешь погибели. Трудней всего понимать, что ты прошёл все двери и круги ада, а осталось-то чуток да маленько. Но сей чуток может встать тебе боком. Фатальной пулей. Не удивительно, что дембеля тяжелей поднимаются в бой. Психология, мать её… Вадим шёл твёрдой поступью и не жевал мысли: или-или… Сейчас, он был склонен верить, что порвал «поводок». Раз, и навсегда.
Перепутье приближалось. Знакомые деревья лиственниц стали отчётливо различимы и Зорин готов был поспорить, что видит дёргающиеся ветки верхушек, проседающие под лапами суетливых белок. Шестое чувство молчало и вообще, Вадим обозвал бы своё соощущение «настроением порванного поводка». Так ему, по крайней мере, казалось. А потом… Потом-то и влетела эта звень…
Пошла пятая минута их подвешенного состояния. Молча, они сидели в единодушном притуплении чувств. Никому не хотелось на этот раз что-то предлагать, обсуждать и вообще полемизировать по поводу их странной ситуации. Ветер одинаково гулял, что ТАМ внизу, откуда их сдёрнули, что здесь, в предбаннике Холма, а внешне и в целом природа выглядела благопристойно, безобидной ласковой подружкой, шелестящей листьями и не вызывающей каких-либо нареканий. Над головой гудели оводы, светило и припекало солнышко, тайга шумела одинаково ровно, без налёта мистики и таинственности. Единственное, что было неверно; что было вопреки здравомыслию, это присутствие их… В общем, там, где их быть просто не могло. Не дол-ж-но. Свойство математического алгоритма есть незыблемость данных, исходя из которых, вытекает правильность, однородность ответа. Правильность, обусловленная данными задачи. Их же задача была незатейлива по простоте: из пункта А перебраться в пункт Б, без сопрягаемых уму уравнений. Тупо добраться ножками. Из энной точки в оную… Чего проще! Однако, ни математика, ни причинно-следственная связь не хотели пополнять друг друга. Пункт А капризно не отпускал и грозил стать неменяющейся константой. Вадим вздохнул, машинально прихлопнув овода у себя на загривке. «Хорош сидеть… Надо вставать, что-то думать.» — Вяло пронеслась мысль. В голове царил абсолютнейший хаос, и не было ни одной завалящей идеи. Госпожа Фиаско очередной раз наддала ему коленом и этот РАЗ, что характерно, существенно обезволила его как руководителя. Вадим почувствовал, что устал, что морально выжат. В перспективе, он был обязан изображать живчика, фонтанировать идеями и заражать нестойких оптимизмом. На деле выходило, Зорину самому неоткуда подпитываться, не за что зацепиться. Он НЕ ЗНАЛ что делать.