Вадим, порядком подзабыл в ногах, что и как. И поэтому двигался, не как бывало раньше. «Ничего. — Думал он. — Конечно, поотвык. Но если раньше такие рейсы выдавал с дедом, то неужели не войду в форму?» По подсчётам шёл пятый километр пути. Вадим подытожил, что идёт правильно, с маршрута не сбился. А вот она и сопочка, поднявшись на которую, попадаешь в осиновый лес. Этот лес был удивительно светел. Может потому что осиновый древостой был изрядно разбавлен берёзами. А может просто потому, что деревья росли не так часто и плотно друг к другу, как это бывает в кедровых и сосновых лесах. Солнце здесь гуляло и царствовало, добавляя жизнерадостные краски листве. Вадиму всегда здесь нравилось ходить. Идеальное место для отдыха и для привала. Красиво, светло и во многом безопасно. Просто идёшь и любуешься, наслаждаешься идиллией.
Зорин остановился и, приподняв голову, всматривался в верха осин, глубоко вдыхая, слушая пение птиц, заворожённый великолепием уходящего лета. Листья осин дрожали как всегда, словно пытаясь стряхнуть что-то невидимое, неосязаемое. Картина трепещущего леса заволакивало взор. Если долго смотреть на трепет осиновых листьев, нормализуется артериальное давление, успокаивается нервная система, что впрочем, никогда не бывает лишним. Вадим громко выдохнул и побрёл дальше, весело напевая что-то под нос. Метров через сто открывалась небольшая опушка, где они с дедом не раз сиживали, просто так, почему бы не посидеть. Место было просто создано для привала путника, для разбивки лагеря. Отсутствие рядом воды не омрачало настроения, поскольку взамен, чуть выше полянки, находились густые заросли дикой малины, Гораздо мельче огородной, но значительно вкуснее. Маленький Вадик подолгу не вылезал из этих кустарников, объедался по самое не хочу. До тех пор, пока дед, шутя, не выкрикивал: «Вадюшка! Полно тебе пузо набивать! Оставь ягоду косолапому! Вот он уже идёт, сердито сопит». И изменившимся голосом изображал недовольство Топтыгина: «А ну кто тут мою малину поедает? О-о-у!» Вадик пулей вылетал и стрелой к деду. Мало ли. Мишка до малины большой лакомка.
Сейчас, смакуя сочную мякоть дикой ягоды, Вадим с грустной улыбкой вспоминал картинки прошлого. Хотелось бы верить, что пока он рвёт малину, дед как прежде сидит на опушке и, сейчас, он, наверное, услышит его голос: «Оставь малину косолапому!». Вадим вышел из малинника, спустился на полянку, присел там, где примерно сидел Глеб Анатольевич.
— Ну вот, дедушка. — Произнёс он вслух, показывая пригоршню собранной ягоды невидимому деду. — Видишь? Я много не взял. Косолапому хватит здесь попраздничать.
Закинув сладкую массу в рот, пообтёр ладони. Затем аккуратно развязав мешок, пошарил внутри рукой. Извлёк небольшую баночку с чем-то чёрным, похожим на сапожную ваксу. Дёготь, что облегал стенки банки загустевшей массой, был всегда и остаётся поныне отличнейшим отпугивающим средством против таёжного гнуса. Осины через пару вёрст сменит хвойный лес. А там… Только держись. Если не позаботиться заранее, вся кровожадная братия: мошка, мокрецы, комары, живого места на теле не оставят. На удовольствии от путешествия можно поставить жирный крест. Тучи въедливых насекомых доведут до исступления любого, и невозможно будет думать ни о чём, как только б, как поскорее вырваться из адского облака. Дёготь испокон веков считался проверенным антимоскитным средством. И всякие новомодные «комарексы» ему не ровня.
Вадим значительное количество нанёс на лицо, шею, тщательнейшим образом растирая дёготь на всех оголенных участках тела. Теперь уверенно можно продвигаться далее. Он завязал мешок, заправился, закинул ружьё и не спеша побрёл, покидая гостеприимную поляну. Едва зашёл в посад, как из кустов справа, серым комом выпорхнуло что-то непонятное и стремглав понеслось прочь, петляя зигзагами. «Заяц» — разглядел Вадим.
— А ну, я тебя!!! — Азартно выкрикнул он длинноухому зверьку, и лихо просвистел вдогон. Удивительная вещь — животный инстинкт. Что у человека, что у зверя, при виде убегающего одинаково срабатывает рефлекс: догнать. Ну, а если не догнать, то обязательно крикнуть, либо свистнуть. И заложено это вне мозгов, на подсознательном уровне.
Дальше дорога шла чуть уклоном вверх, и осиновый древостой начал потихоньку размешиваться лиственницей и елью. Постепенно царство осин сменил лесной массив сосен и кедров. Вадим обратил внимание, что воздух стал насыщен смолянистым запахом хвои. Солнце в этих лесах не имело силы из-за высочайших ветвистых крон кедрачей, хотя чаща ещё не была достаточно плотной, и лучи солнца всё же проникали и рассеивали таёжный сумрак. Проходя мимо какого-то куста, Вадим, едва чуть зацепил его движением локтя. Этого оказалось достаточно, чтобы вдруг над ним, как по сигналу поднялся рой летучего гнуса.