Они были уже различимо близко, и Вадим, своим обостренным зрением, мог уж сосчитать морщины на переносице ближнего оскаленного лица. Палец ёрзал на крючке. Нетерпение лезло наружу. Отчаяние граничило с паникой, призывало плюнуть на приказ и стрелять… Стрелять, достреливая остатки рожка. А дальше? Дальше… Зубами в горло. Если повезёт добежать до этого горла, не встретив пулю на пути. А повезёт… Вряд ли.
Чичи пересекли невидимый барьер, за которым отдельным участком, шла не частая лесом полоска. Можно сказать, полянка. Здесь им не укрыться, не провалиться. «Ну же, Мишин?!» — Закричало внутри у Зорина.
— А-го-о-онь!!! — Крик сержанта потонул в раскатах его очередей. Вскочив на полусогнутые, он палил из РПК, и басовитый тон пулемётного огня приглушил его яростный крик. Одновременно с его криком открылись, то здесь, то там, огневые шлюзы третьего полуразбитого взвода. Натянутый нерв разорвался и выплеснулся ураганным огнём. Не давая притухнуть порыву, Мишин заорал, куда страшнее прежнего:
— За мно-о-ой!!! — Отбросив отработанный РПК, он кинулся в штыковую на ошарашенных дудаевцев.
— Вперё-ё-од!!! — Заорал Зорин, вспрыгивая на ноги.
— А-а-а-а!!! — Этот крик родился у каждого, кто побежал на обнажённую смерть. Кричали все. Иначе нельзя. Крик помогает перерезать страх, отключить рациональный ум и разжечь внутри бешенство. Бешенство, необходимое для последней схватки.
В фильмах про войну, показывают сцены атаки, но никто не знает, глядя на экран, насколько страшно бежать навстречу пулям. Тут непременно обязателен кураж: отчаяние, помноженное на безбашенность. Лопнутые нервы и душераздирающий крик приглушают осторожный разум, рождая и поднимая на высоту неистовство. То неистовство, которое культировали некогда отважные викинги-берсерки; состояние бешенства и исступления, благодаря чему, среднего сложения воин, мог в одночасье положить мечом дюжину нерасторопных врагов.
И сейчас Зорин бежал, раскрыв в жутком крике рот. Почти не думая, почти не соображая. Запрограммировав сознание на колото-резанные раны.
Первого он пропорол на автопилоте. Тело делало всё само. Адреналин ускорил заученные движения, а мысли подконтрольно торопили события. Тот уже падал, но Вадим в слепой паранойе, колол и колол, не веря, быть может, что наносит увечья. Но, наверное, отчасти боялся, что его опередят.
Секундное замешательство врагов спасло многих от прицельных попаданий. Стрелять в упор стало поздно, когда дистанции были сорваны. Чичам пришлось принять условия рукопашной. Это не делало их слабыми. Многие знали и умели, как убивать не стреляя. Воздух наполнился вскриками боли, проклятий и злобы. Но у гибнущей стороны было преимущество… Это безысходность загнанных крыс, которые спасаются, атакуя преследователей. И сейчас это проявлялось, по крайней мере, для самых взвинченных и, наверное, удачливых.
— Валька! — крикнул себе за спину Вадим, чувствуя, что тот шпарит следом. — Держись ближе ко мне!
Он помнил, что у Бравина в «учебке», было неважно в штыковых и прикладных дисциплинах.
Вадим разменял легко третьего чичу, но вот четвёртый оказался скользкий гад, и кручённый. Он ловко отбил прямой выпад Зорина, направленный в живот, и резко зарядил ему ботинком ему под коленный сгиб. Опорная нога подломилась. Пыхнула в глаза застарелая боль в коленке, и боковой прикладом довершил падение Вадима. «Всё!» — Подумал Вадим, слушая звон в ушах. Разум торопил вскочить, либо откатиться, извернуться, продолжить бой. Но тело отставало от желаний. Стало вялым и ватным. По-прежнему звенело в ушах. Во рту ощущался привкус крови. Время расщепилось на фрагменты. «Сейчас, либо нож… Либо, выстрел».
И точно, прозвучала очередь. Чеченца откинуло назад.
— Вадич! Подъём! Живо! Нехер разлёживаться! Уходим…
Это был Валька. Он по обыкновению теребил Зорина. Вадим мотнул головой. Он тяжело поднялся, и чуть было не упал вновь. Его повело вправо. Контуженный ударом, он не мог сообразить, почему пули, выпущенные чичей, не убили его. С такого расстояния не промахиваются. Он тряханул головой и, прикусив до боли губу, засеменил, подгоняемый сзади Валькой. Через секунды мысли обрели ясность, и стало теперь понятно, кто стрелял и в кого. Звенящий звук отступил и в уши пробился реальный шум боя. Автомат перестал попусту болтаться, и Зорин, сжав его, вспомнил, что полрожка у него по любому есть. Он подобрался, и засветил очередину влево, осаждая пыл неуёмных боевиков. Впереди было чисто. Чуть левее шёл овраг. За ним… Возможно мины. Хотя Звирчев со своими прошёл в этих местах. Ну, тогда ещё повоюем. Коли, пуля не догонит.