Корчмарь, издалека наблюдавший сцену диалога, не смог понять, что именно произошло. Со стороны он только заметил, что его приятель низко нагнулся над столом, как бы изображая что-то, на что Лея смотрела с нескрываемым отвращением.
— Эть, старый черт!
Лея резко метнулась в сторону разбитого окна, в надежде добежать до него. Однако Казимир со всей силой навалился на тяжелый деревянный стол и придвинул девушку вплотную к стене.
— Георгий! — позвал Казимир.
Корчмарь не замедлил явиться на зов.
— Неси-ка, брат, скорее ужин, барышня проголодалась!
— Что-то еще? — удивился его приятель и даже подмигнул старику, намекая, что он все понимает.
— Да! И еще, — усмехнулся старик. — Принеси нам вина!
Евтельмина очнулась на высоких подушках собственной постели. Рядом никого не было. Все прожитое показалось каким-то удивительным сном. Но стонущий локоть говорил о том, что все же какая-то часть была правдой.
Королева постаралась снова уснуть. Если бы она сейчас поднялась, ей пришлось бы решать новые возникшие за несколько дней странные вопросы. А этого не хотелось. Самым простым выходом был сон. Она накрылась одеялом с головой и принялась считать до ста.
В животе было неприятное чувство нарастающей тревоги. Мысли убегали куда-то в будущее, в голове метался вопрос: что же теперь делать, с чего начать.
Ситуация случилась невиданная до сих пор и спросить совета по решению ее было не у кого. Да и не только не у кого, а и вообще говорить о ней было опасно.
Кровь прилила к лицу, королева перевернулась на другой бок и начала считать снова.
Она ненавидела себя и жалела, лицо, отраженное на серебре, было ее собственным лицом. Непонятно как, но именно она и была магом в королевстве, где на магию наложен строжайший запрет. Один неверный шаг и ее сожгут. Непонятно, что именно остановило толпу в обеденной зале, но не было никакой гарантии, что этот фокус удастся проделать еще раз.
Как сдерживать свое магическое проявление, чтобы не возбудить гнев людей, тоже было непонятно. Никаких трактатов о развитии удивительных сил не осталось, все они были сожжены или растащены по подвалам охотников за изумрудами и рубинами, так как каждый фолиант был богато усыпан драгоценными каменьями.
То, что Евтельмина так ждала, так жадно искала в этом полусгнившем, полузаспанном королевстве, она наконец-то нашла. Сколько раз представляла себе, как это будет, воображая собственную радость от встречи с магическим. И вот оно, оно наступило это будущее, которое она так звала и ждала.
— Хоть бы никогда не просыпаться, — стонала королева. — Как было бы хорошо, если бы человек мог временно умереть. Ну вот, к примеру, мор пришел в Край, и есть стало нечего, хлоп — и умер человек. Лет через двадцать ожил, повертел головой вокруг, посмотрел, как дела и снова хлоп или не хлоп.
Королева ни за что не хотела подыматься с постели, предпочитая лежать и размазывать обиду за несправедливость на все вокруг, на весь этот несовершенный мир.
Через некоторое время она тоскливо посмотрела на окно, несколько секунд воображая себе, как распластанный холодный труп ее с вывернутыми ногами и руками лежит на мостовой у замка…
— Бррр… — передернула Евтельмина плечами и решила наряжаться к ужину.
Усевшись удобнее перед зеркалом, королева позвонила в колокольчик, и тут же ее спальню заполонила щебечущая прислуга.
Евтельмина внимательно вслушивалась в разговоры девушек, не скажут ли они что-то, что может прояснить ситуацию. Однако, все было привычно, так же ругали за важность церемониймейстера, так же восхищались оркестрантами и все так же обсуждали первую и вторую перемены блюд.
На душе королевы стало легче, и она даже слегка повеселела. В конце концов, мало ли что бывает в стенах королевства, показалось, и не такое бывает. Евтельмина направилась к выходу в совершенно бодром расположении духа и даже с разыгравшимся аппетитом.
Что-то мешало в туфле, королева оперлась о стену и постаралась притянуть правую ногу к себе. Это было не так-то просто: кринолинная юбка почти не позволяла согнуться. Немного приблизившись к туфле, вытянув руки, насколько это было возможно, и задрав правую ногу, Евтельмина пыталась расшнуровать туфельку.
Она почти дотянулась до кончика шнурка, и тут широкий круглый подол платья вывернулся наружу, затянув королеву в плотное кольцо, наподобие того, как чашечка цветка схватывает зазевавшуюся пчелу.
Звать кого-нибудь на помощь в таком положении было неуместно и стыдно. Немолодая королева в нарядных панталонах под задранным кринолином смотрелась бы крайне нелепо для прислуги.