Мог ли мистер Бридж предполагать, что он будет невольной причиной подобных разговоров? Знал ли почтенный представитель «Джемс Уайт Компани лимитед», что его эксцентричная выходка – прогуляться за десять верст вместо того, чтобы спокойно ждать на станции следующего поезда, будет иметь в этой варварской стране такие чудовищно нелепые последствия?
Мистер Бридж – где бы он ни был – в Шокорове, на станции или в международном вагоне поезда, идущего на Москву, – одинаково не мог ничего знать и слышать, так как он не понимал по-русски.
4. Кривой переулок
В расстоянии не более пяти минут ходьбы от вокзала, в Кривом переулке стоит небольшой двухэтажный дом, построенный, может быть, сто лет назад, – так архаически выглядит он, и столь заметны в нем глазу несомненные признаки разрушения: осыпавшаяся штукатурка, обнажившая черные бревна, прокопченные стекла, сквозь которые с успехом можно было бы наблюдать солнечное затмение, если бы солнце заглядывало когда в переулок, и эти стекла местами разбиты, местами заменены почерневшей от дыма фанерой, парадные двери, уже и вовсе не сохранившие стекол, – настежь раскрыты. Этот дом заслуженно пользуется недоброй славой, как убежище лиц, коих профессия не значится ни в одной профессиональной карте, но зато тем более отмечена уголовным кодексом.
Дом этот некогда куплен был фирмой «Братья Бахрушины» и оставлен на попечение дворника, а когда старший из братьев – Петр – выселен был из особняка на Арбате, пришел черед и для этого дома. Петр поселился в нем, познакомился с жильцами, которые называли его по-прежнему «хозяином», и оказывал им, пользуясь некоторыми связями, некоторые услуги в таких делах, которые карались существовавшим тогда законодательством, а затем торговый дом «Братья Бахрушины» возобновил существование в форме единоличного предприятия – специальностью его была покупка и продажа предметов, не помнящих имени прежнего своего владельца.
В тот день, которым мы начинаем рассказ, прилично одетый молодой человек, лицо которого носило явные признаки полумонгольского происхождения, постучался в квартиру «хозяина». В руках у него был небольшой чемодан.
– Кто там? – Послышался лязг открываемой цепочки, и раскрытая наполовину дверь впустила молодого человека в полутемную прихожую.
Не в меру высокий, худощавый и совершенно прямой старик, с выцветшим, как у старого чиновника, лицом неприветливо встретил молодого человека:
– Ты, Иван? Был там?
– Там… – Молодой человек отрицательно качнул головой.
– А что же? Где же ты был?
– Насилу с вокзала выбрался… До вечера проваландался с этой облавой.
– Что? Какая облава?
– Какой-то атаман Скиба. Утек, что ли. Так-то его и найдут! А вот я по пути эту штуку захватил, – добавил он, показывая на чемодан.
– Оставь – завтра зайдешь.
– Деньжонок бы.
Старик вынул засаленный бумажник, долго отсчитывал деньги и, глубоко вздохнув, подал их молодому человеку.
– Маловато.
Снова захлопнулась дверь.
– Ишь, старый черт. Жила. – бормотал Иван, спускаясь с лестницы. – Дальше передней не пустит! «Хозяин»!..
Старик поднял чемодан и, сгибаясь под тяжестью, бережно перетащил его в соседнюю комнату, очень просторную, но с низким закопченным потолком. Железная печка. Стол. На столе – кусок колбасы, хлеб и селедка. От окна отделилась черная тень.
– По делу? Ушли?..
– Свои, – нехотя успокоил старик. – Да тебе лучше бы уйти, Василий.
– Мне? Уйти? Мне? Ты меня гонишь? Чтобы Василий Бахрушин – миллионер! – Василий Бахрушин – единственный наследник торгового дома «Братья Бахрушины», ночевал на бульваре?
Тень приблизилась к старику. Теперь можно было рассмотреть тридцатипятилетнего мужчину, такого же высокого и такого же прямого, как старик, с черной курчавой бородой, делавшей его похожим на легендарного разбойника. Он распахнул рваную солдатскую шинель:
– Мне уйти? В таком виде?
Вид его одежды, действительно, не мог удовлетворить самый неприхотливый вкус: под рваной шинелью – синяя рваная же рубаха, посконные штаны и на ногах какие-то ошметки.
Старик начал быстро ходить из угла в угол.
– Ты понимаешь, я тебе не смогу помочь… И притом, – старик покосился на дверь, – каждую минуту. Я и сегодня жду. До восьми, так и быть, подожди.
Василий обрадовался даже этой ничтожной отсрочке. Он присел к столу и, отламывая огромные куски хлеба, принялся доедать лежавший на столе ужин.
Старик занялся чемоданом. Аккуратно вынимал он вещь за вещью, перетряхивал и откладывал в сторону. Это были: аккуратно сложенный костюм, шляпа, три смены белья, несессер, наконец, портфель.