И Сергей, и Андрей, оба увлекались историей с детства, что возможно и стало крепким фундаментом для долгой дружбы. Но один так и остался крепким теоретиком и книжным червем, а второй уже успел самолично пощупать историю во всём её материально-культурном разнообразии.
На заливистый звонок, раздавшийся за крепкой железной дверью, отреагировали не сразу. Пришлось нажать кнопку еще дважды. Замок лязгнул и на пороге показался изрядно помятый приятель в шортах и пестрой «гавайке». Лицо Андрюхи напоминало оплывшую боксерскую грушу.
‒ Что, опять сутки на пролёт террористов мочил? ‒ с напускной озабоченностью осведомился Сергей.
‒ И мочил, и замачивал… ‒ пробубнел под нос Андрей и провел ладонью по заросшим щекам, ‒ Не, это я в «танках»… Залетай давай, чего стоишь?
‒ Это ты у нас вышколен да выпестован своей Дианой, ‒ продолжил Андрюха, когда они двинулись из прихожей в кухню, ‒ А я птица вольная, куда хочу ‒ туда лечу! Где хочу ‒ там падаю. Тебе вискаря или как обычно?
Сергей помялся и извлек из-за пазухи свёрток:
‒ Слушай… у меня тут вот… ‒ он отвернул тряпицу, и на его глазах физиономия друга начала вытягиваться, разглаживая все складки и припухлости.
‒ Это ‒ давай в кабинет… ‒ из голоса пропала вся сонливость, а движений Андрея стали четкие, автоматические. Он деликатно перехватил у Сергея пакет и, включив лампу на передвижном штативе, со всей аккуратностью положил находку на зелёное сукно стола. Сергей не вмешивался в это действо, а лишь наблюдал, как друг сделал шаг назад, не отрывая взгляда от блестящей металлической поверхности. Так и застыл в задумчивости.
‒ Акинак… ‒ наконец выдал свой вердикт Андрей, выйдя из оцепенения.
‒ Скифский? ‒ пересохшим горлом просипел Сергей.
‒ А то чей же? ‒ уперевшись ладонями в край стола, «археолог-самоучка» навис над блистающим клинком всей тяжестью своей озадаченности, ‒ Я такие и в музейных коллекциях видел, только сохранность там, сам понимаешь…
‒ Новодел?
‒ По состоянию металла ‒ как вчера из мастерской. Только вот в чем тут штука, ‒ Андрюха робко повел пальцами по эфесу, ‒ если бы делали реконструкторы, отлили бы детали из бронзы и латуни, ну, позолотили бы для виду. А тут ‒ пластинки золота, всё на заклёпочках да на штифтиках, даже насечка на лезвии в виде оленей. А головы быков на навершии ‒ красотища! Можно было бы к оценщику сносить, но тут и так всё налицо! Короче, как минимум ‒ коллекционный экземпляр. Пару мастеров по всему бывшему союзу такое наваять могли…
Сергей переводил взгляд с притихшего друга на внезапно выросший в ценовом диапазоне дар владычицы лужины и обратно. Потому и вздрогнул, когда Андрюха резко повернулся к нему с круглыми, как катафоты, глазами и выпалил:
‒ Продашь?
Серёга крякнул и не нашелся, что ответить.
‒ Я конечно понимаю, что вещица без клейма, но талантливую руку сразу видно! Не боись, не продешевишь… А, кстати, ты её где надыбал вообще? ‒ уже без заискивания, но с легким холодком в голосе поинтересовался Андрей.
‒ Не поверишь! В луже, в грязи… Да тут, у нас, недалеко! ‒ оправдывающийся счастливый обладатель сокровища в глубине души уже начал жалеть, что поделился своей радостью с этакой акулой «черного копа».
‒ Не поверю, ‒ уже более лояльно заметил Андрей, почувствовавший искреннюю растерянность. ‒ Но проверить можно. Вдруг разиня, что такие вещи теряет, еще и ножны прошляпил. Ничего там в этой луже больше не было?
‒ Да там темно, хоть глаз выколи, и глубина ‒ чуть что не по пояс!
‒ Ну, значит весь инструмент с собой брать надо. Я же тебе не показывал, какой у меня металлоискатель? Зверь!
Две пары высоких рыбацких сапог, фонари, плащи и металлоискатель погрузили в белый внедорожник. Сергей всё заверял, что до места подать рукой, но разгорячённый Андрюха сказал: «Спокуха, поедем с комфортом», и машина понесла их сквозь густую пелену водяной завесы.
Машину заметно потряхивало на ухабах, фары поплясывали по лужам и холмикам песка, тщетно пытались пробить окутавшее весь спальный район марево. Андрей заметно оживился:
‒ А тут, я смотрю, ничего не меняется. Может уже пора гати наводить сквозь эти болота? Письмо еще коммунальщикам не писали?