– А дом?
– Дом продали. В Волгограде жили в квартире. Я чувствовал себя как дикий зверь в зоопарке. Мне не хватало простора, природы, нашей мастерской и сада. В новой школе я начал драться, сбегать с уроков. Я продолжал хорошо учится, меня отправляли на различные олимпиады выступать за школу, поэтому многое спускали с рук. Но мне было скучно, одиноко и горько на новом месте. В квартире все в рюшах, цветах, каких-то безделушках. Там было трудно дышать, и я решил сбежать из дома. Решил поехать в наш старый дом один. Но не просто так, а подготовится к этому основательно. Неделю я собирал вещи, откладывал карманные деньги.
– И сбежал?
– Почти. Я никому не рассказывал о своих планах, но когда мне позвонил мой дядя, я в разговоре упомянул, что коплю деньги на поездку. Он ухватился за эту ниточку, и, сам того не заметив, я поделился с ним своими планами.
– А дальше?
– Он предложил ещё варианты. Рассказал про кадетский корпус. Жизнь по распорядку, четкие правила, много учебы и спорта. Что ещё нужно потерянному и сердитому мальчишке? Я захотел туда поступить. Капитан Красильников – мой дядя. Тогда он только выпустился из академии и был лейтенантом, у него были знакомые в корпусе в нашем городе, поэтому, несмотря на то, что я учился в шестом классе, а в корпус принимают с пятого, меня в порядке исключения зачислили.
– А отец?
– С ним поговорил дядя Ваня, он меня отпустил. Он не хотел меня отпускать сначала, но это было мое решение, и он с уважением к нему отнесся. Всю неделю я проводил в корпусе, домой – только по воскресеньям.
– Не хотел вернуться?
– Нет. В таком режиме жизнь стала потихоньку налаживаться. Я успокоился. Посмотрел на все будто со стороны и понял, что все к лучшему. Я видел, что папа с Викой счастлив. В корпусе у меня появились друзья.
– А как ты оказался здесь?
— В этому году, в мае, у родителей, а я со временем стал считать Вику мамой, благодаря её терпению и безграничной заботе, родились дочки. Близнецы Диана и Ева, наши дюймовочки.
– Почему дюймовочки? – спрашиваю, шинкуя петрушку. Внутренне улыбаюсь тому, как нежно Дёма называет сестренок.
– Потому что они крошечные у нас пока. Родились раньше срока, весом семьсот граммов. Им нужен особый уход, поэтому они еще в больнице. В специальных кювезах поддерживают оптимальную температуру, замеряют им все показатели. Папа с Викой дежурят там каждый день, разговаривают с малышками, читают книжки. Наши девочки с каждым днём крепнут, но врачи говорят, что им как минимум первый год нужны специальные процедуры.
Дядя Ваня предложил подработку на лето: подготовить дом друга в Морошке к приему туристов, поклеить обои, собрать мебель и всё прочее. Я согласился. Хочу как-то помочь семье. Хочу, чтоб сестренки прошли реабилитацию у лучших специалистов, а на это нужны деньги. Здесь хорошо платят, но и работы выше крыши.
– И ты один все это делаешь?
– Да, почти все. Иногда прошу у знакомых из части какие-то инструменты, но в целом все сам. Ещё у завхоза, Макарыча, из дома культуры стремянку одалживал. Я как раз в тот вечер, когда начался пожар, привез ему стремянку, а он, чудак, с рабочего места отлучился и зажигал на танцполе, будто ему не шестьдесят, а шестнадцать в пору.
– Представляю, – смеюсь. А на часах тем временем семь вечера. Попробуешь, что мы приготовили?
– Давай, а ты?
– Я упакую булочки для перевозки.
– Вместе упакуем, посиди со мной. Расскажешь тоже что-нибудь?
– Ну хорошо, вот тебе мини-подкаст от Радославы. Моя семья чем-то похожа на твою, только наоборот. Я родного отца не знаю, мама о нем не рассказывала особенно. Мы жили вместе до моих восьми лет. А дальше у меня появился отчим, с которым мы сразу общались неплохо, позже подружились. Когда мне было десять, родились братья, двойняшки. И вот наша женская семья стала мужской. Я вот тоже мимикрировала, – показываю на стрижку.