— Да, — Иван почесал затылок, придумывая оправдание, — елку в квартиру заносил — порвал.
— Чего ж ты ее так обнимал?
— Так некого больше, вот и решил подкатить. Только она немного враждебной оказалась, — усмехнулся Иван, чувствуя себя дураком.
— Видишь, даже елки тебя побаиваются, пора бы задуматься.
— Просто я неуклюжий, видимо.
— Я заметила. Пылесос мой теперь не включается.
Иван обреченно выдохнул и свел брови.
— Значит, с меня кроме ужина еще и пылесос[КП1] .
— Да ладно, я в ремонт сдам, не парься.
— Нет уж, не гоже тебе с этим монстром на руках таскаться. Завтра закажу и привезут доставкой. Адрес знаю, — сказал и тут же прикусил язык. Снежана фыркнула, но еле заметно улыбнулась.
Иван припарковался у ресторана с красивой светящейся вывеской «Янтарный слон» и украшенным гирляндами деревянным крыльцом. Они вошли в ресторан.
— Дорого тут, — протянула девушка, оглядывая огромный зал с приглушенным светом, — я для такого места не одета.
— Я вообще в рваном пуховике, не переживай, — сказал Иван и тут же снял с себя красное недоразумение. Снежана глянула на него и скептически прищурилась. Под его курткой оказалась белоснежная рубашка и стильные серые брюки.
— Да уж, все будут смотреть на тебя и думать: «Какой нарядный мужчина, только куртка у него в гардеробе рваная, тьфу.»
— Нормально ты выглядишь, даже хорошо, я бы сказал, — Иван оглядел Снежану, одетую в простое синее платье и сапоги без каблука. Волосы красивыми рыжими волнами струились по плечам, а глаза искрились зеленым светом даже при тусклом освещении ресторана. Официант проводил пару к их столику и оставил меню.
— Заказывай, что хочешь — я плачу, — сказал Иван, заметив, как девушка пытается не выпучивать глаза, глядя на цены.
— Я бы и сама могла, только ты уже сказал, что ужин с тебя, так что... я буду «Салат с печеной тыквой в имбирном соусе», «Осетрину по-московски» и коктейль «Огни столицы», — выпалила она на одном дыхании подошедшему официанту. Иван улыбнулся, глядя на Снежану, которая старалась выглядеть холодной врединой, но едва ли у нее получалось. Она больше походила на теплую домашнюю принцессу с розовыми яблочками щек и яркими малиновыми губами без грамма косметики.
— Я буду то же самое, только вместо коктейля — кофе черный без сахара — я за рулем, — зачем-то уточнил.
Официант ушел, и пара осталась безмолвно наблюдать за посетителями, оглядывать обстановку и посматривать в телефоны, потому что и поговорить-то особо было не о чем.
— Нравится тебе в «Изумруднике» работать? — спросил Иван, чтобы хоть как-то разорвать тишину.
— Нет, — да уж, девушка явно не была настроена на беседу по душам.
— Почему?
— Зарплата маленькая и начальник старый зануда, задачами заваливает так, что впору вообще с работы не уходить, а там жить остаться. Ты ко мне в квартиру как попал? Я закрывалась — точно помню. И как к тебе попало мое письмо? — молниеносно сменила тему так, что Иван не сразу сообразил, как она о вчерашней ночи завела разговор.
— Я... так, открыто было... я просто ручку повернул и...
— Я же говорю — закрывала! — повысила голос Снежана.
— Не закрывала, — спокойно возразил Иван, теребя матерчатую салфетку.
— Боже… это может продолжаться бесконечно, — зло выдохнула девушка и отвернулась, принялась разглядывать посетителей, лишь бы не видеть его.
— Я готов исправить свою ошибку: скажи, ну что мне сделать, чтобы ты перестала на меня злиться? — умоляющим тоном спросил Иван. Какое-то время Снежана молчала, продолжая игнорировать его. А потом вдруг снова вернула к нему взгляд и лукаво прищурилась. Что-то затеяла, хитрая лиса!
— Говоришь, просто хотел подарить и уйти? — спросила она. Иван кивнул. — Дед Мороз, стало быть, выискался? — мужчина снова кивнул и взволнованно пощипал двумя пальцами густую короткую бороду. Что она задумала?
— Получается так, — настороженно произнес он. В этот момент его телефон разразился громкой трелью, освободив Ивана от очередных оправданий. — Прости, мне нужно ответить, — на экране высветилось: «Мамасик».
— Ваня, ты был прав. Дед совсем плохой, похоже и правда не собирается делом заняться в этом году. Я уже не справляюсь, ты мне нужен... — в голосе мамы слышалась усталость и обреченность. Все веселье улетучилось в один миг, сердце защемило от беспокойства.