— Дай угадаю: тебе кое кто набулькал, что все правда? — усмехнулся он.
— Нет, нормальными человечьими словами сказал, что хочет домой, к Деду на полку над камином.
— Стоп. Как словами? Он же кроме «бульк-бульк» и всего такого ничего не умеет...
— Кажется, я его починила... неважно, но я еду, слышишь?
— Да-да, это отлично! Только я-то уже в Устюге, а следующий самолет из Москвы вылетает только через два дня... так... точно! Собирай своих друзей, хватай снеговика и дуйте всей толпой по адресу, который я сейчас скину тебе сообщением.
— Что там по этому адресу?
— Там будет транспорт, неважно, встретимся там!
— Но ты же в Устюге, как ты...
Снежа не успела закончить мысль, как Иван бросил трубку. Через пару минут ей пришло сообщение с адресом, она вбила его в навигатор, и он показал какой-то пустырь на окраине города. Внутри что-то перевернулось от непонятного страха — безлюдный пустырь посреди ночи... Нужно вызвонить коллег, одна она точно туда не поедет!
Глава 11. Санные олени.
Окрестности Великого Устюга
Вотчина Деда Мороза
Иван отвлекся от чтения писем и составления списка подарков вместе с мамой на почте, когда его телефон оповестил о звонке Снежи — внезапно! Он снова воспрянул духом, услышав ее согласие приехать в вотчину, и не только потому, что ему были нужны помощники. После того, как девушка оставила его, он ощутил внутри такую гудящую пустоту, которой раньше никогда не знал. Она все же согласилась приехать!
— Мам! Я лечу в Москву за подмогой, — выпалил Иван, закончив разговор со Снежей.
— На чем летишь? Сейчас? За какой подмогой? — мама удивленно уставилась на сына, оторвавшись от чтения очередного письма.
— Не волнуйся, это проверенные люди, все будет хорошо. Ты же видишь, одни мы не справимся, хоть сутками будем тут читать без сна, — Иван указал на шкаф, битком забитый конвертами, которые то и дело вываливались с полок, и их приходилось возвращать на место. Еще и бочка под письмопроводом постоянно наполнялась.
— Но так не принято! Здесь только мы — Морозы, я даже не знаю... а что Дед скажет? — заволновалась мама.
— Дед уже принял решение, тем более, передал мне свои полномочия. Я теперь тут начальник. Нам нужна команда!
— Ну ладно, только как ты эту самую команду сюда доставишь? И сколько времени на все уйдет?
— Пойду сани запрягать, других вариантов не вижу. Попробую с этими оленями как-нибудь договориться, авось поднимутся в небо, жирные тушки.
Иван выскользнул на улицу, быстро накинув куртку и шапку, и пошагал к конюшне. Глубокой ночью олени уже спали внутри, свернувшись в толстые пончики на полу и прижимаясь друг к другу круглыми боками.
— Stand up! — гаркнул Иван, — или как там по-вашему? Короче, поднимайтесь, хрюшки — работа есть!
Олени слегка приподнялись и посмотрели на Ивана с безразличием, переглянулись и снова опустили головы. Так, и как заставить этих животных работать? Дед как с ними справляется? Он припомнил Мороза, прилетевшего на тройке лошадей много лет назад, когда Иван еще был мальчишкой, утром первого января: красивая голубая шуба в пол и шапка в цвет ей с меховой оторочкой, белые валенки и массивный, переливающийся всеми цветами радуги, отражающий свет утреннего зимнего солнца, посох... Посох! Иван рванул с места, заставив оленей снова поднять головы на шум.
Елка, сгорбившись, сидела на крыльце перед входом в терем и не двигалась. Он не стал испытывать судьбу и пытаться прокрасться мимо нее, а сразу оббежал терем и пролез в окно. Дед спал в своей кровати на пуховой перине в углу зала, громко храпя. Комнату освещала одинокая свеча, камин давно потух. Иван тихо, на носочках, прошел по залу, заглянул под кровать, порылся в массивном шкафу, но посоха нигде не было.
— Чего потерял? — хрипло пробасил Дед, и Иван подпрыгнул на месте от неожиданности.
— Так... посох твой где?
— На что он тебе понадобился? — Дед хитро прищурился, свесив ноги с кровати.
— Ты ж сам сказал, что теперь мне твою работу выполнять. Как я без посоха?
— А что по-твоему я этим посохом делаю? — Хитрую улыбку Деда было не скрыть за пышными усами: глаза выдавали ее.
— Ну как... волшебство свое всякое... — Иван почесал репу.
— Всякое, — усмехнулся Дед и поднялся с кровати. — А сегодня какое число уже?
— Так, двадцать третье.
— Зачем тебе посох, если всего двадцать третье? Он мне только тридцать первого обычно нужен и когда снега надо намести.