— А это точно олени? — шепнула Юля, когда упряжка приблизилась к ним почти вплотную, звеня маленькими бубенцами.
— Рога вроде вон торчат, — ответил Илья.
— А чего такие толстые? Такие, вообще, бывают? — спросила ошарашенная Юля.
— То есть то, что они летают тебя не так смущает, как их лишний вес, — съязвил Илья.
— Привет! — Иван выскочил из саней и широко улыбаясь направился к своей команде помощников. — Поднимайте челюсти с земли, некогда удивляться — у нас работы валом! Загружайтесь в сани, поговорим по приезду, я позже все объясню, расскажу и покажу. — Бодро отчеканил речь, которую готовил весь полет. — Снежа, спасибо тебе, — шепнул он девушке и улыбнулся. Она кивнула, и остановила уже направившегося к упряжке Ивана, удержав за руку.
— Мы точно долетим? Они же не в форме, — она указала взглядом на оленей.
— Ну я же здесь, долетел. Поседел, похоже, чуток, но долетел! — усмехнулся он, — садись, все под контролем, — уверенно заявил Иван и легонько подтолкнул Снежу к саням.
Когда все загрузились, Иван уселся в кресло возницы, обернулся, чтобы удостовериться, что все на месте.
— Итак, уважаемые пассажиры, пристегиваться тут нечем, так что держитесь крепче... и шапки придерживайте — могут слететь. В сундуке пара тулупов, накиньте на себя — ветер будет ой-ей-ей!
Снежа открыла массивный сундук, стоящий напротив, отодвинула в сторону большие валенки и достала тяжелые тулупы размера, наверное, икс-икс-эль — не меньше. Илья сказал, что он как мужчина уступает их женщинам и отказался от протянутого ему предмета верхней одежды. Иван что-то сказал оленям, и они медленно развернули сани в обратную сторону — туда, откуда прилетели.
— Рейс Москва — Великий Устюг! Поехали! — воскликнул возница и громко хлестнул поводьями. Олени медленно поползли по заснеженной взлетной полосе, не желая похоже набирать скорость. Иван звонко ругнулся, животные поднатужились, но, видно, и правда, были не совсем в форме для такого груза. Скрип саней по снегу походил на ленивое потягивание жирного кота. Поняв, что так дело не пойдет, возница поднял посох, лежащий у него в ногах, направил на оленей и закрыл глаза. Спустя пару мгновений упряжка бодро двинулась вперед, стремительно набирая скорость. Пассажиры вжались в спинку дивана, Юля зажмурилась и начала бурчать под нос нечто похожее на молитву. Снежа вцепилась в бортик саней обеими руками и приготовилась прощаться с жизнью. И зачем она все это затеяла?!
Когда деревья лесополосы рядом с аэродромом начали сливаться в единую черную стену, Снежа почувствовала, как сани оторвались от земли, но снова стукнулись о нее, затем опять поднялись в воздух и стали плавно набирать высоту.
Похоже, с пассажирами оленям было справиться сложнее, потому что они то поднимались, то словно проваливались в воздушную яму. Иван уже начал сомневаться, что все под контролем, но постепенно животные выровнялись, привыкли к весу саней, и поплыли по небу, громко фырча и выдыхая клубы пара из ноздрей.
Ветер стих, когда транспорт поднялся над облаками, и взору открылось необъятное небо, усыпанное миллионами звезд. Пассажиры раскрыли рты и отцепились от бортов саней, дивана и тулупов, за которые в страхе держались мертвой хваткой.
— Я сплю? — пропищала Юля. В ее глазах блестели слезы толи от еще не отпустившего ужаса, толи от счастья.
— Слишком уж затянулся этот сон, если так... — ответила Снежа больше самой себе, чем подруге, ведь тоже ощущала нечто подобное. Хотелось плакать от прекрасного вида ночи: небо будто принадлежало им, подчинялось и демонстрировало свою роскошную красоту и драгоценные светящиеся звезды только им одним. Когда облака под санями редели, внизу открывался не менее прекрасный вид на огоньки больших городов и маленьких деревушек, огромные заснеженные поля и леса, освещенные яркой полной луной. Это совсем не было похоже на вид из иллюминатора самолета, не дающего возможность осмотреться вокруг и стать одним целым с небом, звездами и ветром, несущим свежий зимний аромат с дальних земель.
— Порядок? — Иван обернулся и посмотрел на пассажиров. Выражения их лиц он не смог бы описать словами, но понимал, о чем они думают, потому что помнил, как сам впервые поднялся в небо с Дедом, когда был еще совсем ребенком. Наверное, будучи взрослым, ты еще ярче ощущаешь всю эту громадную прелесть необъятного неба и свободу, понимаешь, какую силу имеет стихия, и какой ты ничтожный по сравнению с ней. От этой смеси страха, волшебства и адреналина кружит голову, дыхание замирает, хочется смеяться и плакать одновременно. И все это, оказывается, часть его жизни. Он — Мороз, от этого никуда не деться, Иван чувствовал, что эта свобода — то самое, чего ему не хватало в жизни раньше. А еще девушки, такой, которая пойдет за ним, разделит с ним страх и счастье полета в неизвестность. Такой, как Снежа.