Снежа проснулась от скрипа ступеней, ведущих на второй этаж, открыла глаза и увидела Ивана, тихонько крадущегося вниз.
— Прости, лестница —зараза скрипучая, — виновато улыбнулся он, заметив Снежу.
— Пора уже? — сонно промямлила она, потянулась и глянула на часы: почти девять утра.
— Нет еще, спи пока, я через часок вас разбужу.
— А ты куда?
— Кое какие дела надо сделать по хозяйству, спи. Вчера вон как поздно улеглись.
— Можно я с тобой? Все равно уже не усну, — не дожидаясь ответа Снежа выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить Юльку, и протерла глаза.
— Ну пошли, раз уж поднялась, — Иван ослепительно улыбнулся. Его глаза искрились добротой, от которой в животе у Снежи начал ласково мурлыкать пушистый котенок.
На дворе было уже далеко не раннее утро, а солнце только начинало выглядывать из-за горизонта, скрытого от глаз густым лесом. Лишь по бледнеющему, все еще темному небу можно было увидеть, как оно посылает свои лучи в мир. На севере страны в это время года солнце вставало поздно и, не успев толком порадовать обитателей холодных земель своими лучами, тут же устало катилось обратно за горизонт, не дожидаясь вечера.
Самобытные деревянные постройки словно выстраивались в хоровод, но еще не успели сцепиться: образовали полукруг и замерли. В центре незавершенного кольца высился красивый бревенчатый колодец с деревянной крышей. Все ставни и карнизы зданий были отделаны резными узорами тонкой мастерской работы, острые коньки крыш и крутые скаты делали все избушки еще больше похожими на сказочные.
Тихая безветренная погода, хруст свежего пушистого снега под ногами, тонкая струйка дыма из трубы большого терема с высоким крыльцом по центру полукруга, расхаживающие по двору олени... Иван, одетый лишь в толстые ватные штаны, валенки, шапку с помпончиком и толстый свитер цвета красного вина. Он шел уверенно в сторону маленького домика рядом с тем, в котором они ночевали.
— Дрова надо нарубить — сегодня много понадобится на всех, баня будет вечером, — он улыбнулся и остановил взгляд на Снеже, восторженно оглядывающей бескрайние просторы вокруг вотчины и глубоко вдыхающей морозный воздух.
— Как здесь замечательно, — прошептала она и посмотрела на Ивана блестящими глазами цвета молодой весенней зелени. Он остановился, желая еще немного насладиться ее счастьем, написанным на круглом румяном лице.
— Да. Это лучшее место на Земле, — сказал он так, будто это само собой разумеющийся факт. Но ведь он был прав! Ничего прекраснее Снежа не видела даже в сказках, ведь все это — настоящее, словно даже живое. Дома, казалось, сейчас оживут и закончат собираться в хоровод, сцепившись и замкнув круг.
— Идем, — Иван, наконец, оторвался от разглядывания Снежи, которая, кажется, даже не замечала его, глазея кругом и вздыхая от здешних видов. — Я поработаю, а ты... не знаю, погуляй тут... — он обвел рукой территорию перед баней, но умолк, увидев у большого пня для колки дров... Елку. Она лежала прямо на снегу среди бревен, приготовленных для разделывания топором и закидывания в печь.
— Елка, ты чего? — он резво подбежал к дереву и склонился над ним. Елка не двигалась. Просто лежала у пня толи живая, толи уже не очень.
— Эм, Иван? В чем дело? — Снежа подошла к нему и непонимающе уставилась сначала на него, потом перевела взгляд на дерево.
— Чего она тут лежит? — спросил Иван у Снежи, будто она могла дать ответ.
— Ну, наверное, ее кто-то спилил? На дрова. — девушка пожала плечами.
Ивана не устраивало то, что Елка не подавала признаков жизни. Так, конечно, было куда удобнее и спокойнее, но Иван всей душой болел за местную флору и фауну — дикую, нетронутую человеком. Даже настолько дикую как эта бешеная Елка. Он легонько пнул отпиленную много сотен лет назад Елку по стволу, она вздрогнула, чуть отъехав от пня после пинка тяжелым валенком, ощетинилась на секунду, но тут же снова замерла. Снежа, взвизгнув, отскочила назад и шумно задышала, схватившись за грудь обеими руками.