Снежа проснулась от бешеного стука чего-то деревянного по полу. Открыв глаза она увидела Елку, которая со всей силы билась спиленным концом ствола о дощатый пол и размахивала ветвями, постоянно подхватывая норовившие свалиться с нее свечи. Она пыталась разбудить, что-то сказать. Илья тоже подскочил от грохота и вместе со Снежей они рванули к окну, выходившему во двор. Почта пылала ярким диким огнем. Он пожирал такие драгоценные, существующие в единственном экземпляре письма детей. И компьютер, оставшийся внутри на подзарядке.
Глава 16. От Мороза до Отмороза один шаг.
Шесть дней до Нового Года
— Ваня, проснись! — завопила Снежа, вбежав в его спальню. Но он не спал. Иван сидел на кровати, склонившись к коленям и покачивался вперед-назад, сжимая голову руками. — Ваня, там пожар! Почта горит! — она плюхнулась на колени перед ним и попыталась оттянуть его руки от головы.
— Это я... я ее поджог... — через силу выдавил он, продолжая качаться.
— Что ты такое говоришь?! Вставай! Нужно ее потушить!
Илья с Аленой Ивановной пытались забросать огонь снегом, но пламя уже охватило все здание целиком. Юля скрылась за дверьми терема, и через минуту они с Дедом появились во дворе вотчины.
— Посох! Мне нужен мой посох! — громогласно пробасил Дед и устремился к пожарищу. Снежа услышала крик, схватила посох, стоявший около кровати Ивана и тоже выбежала на улицу. Он так и остался сидеть в своей спальне. Получив свой посох Дед Мороз взмахнул им, и мощная снежная буря атаковала пылающее строение. В считанные секунды белая туча снега поглотила пламя, оставив после себя только черные обугленные обломки. От почты остались только наполовину обгоревшие стены, все, что было внутри рассыпалось в пепел.
— Как это произошло?! — всхлипнула Алена Ивановна и оглядела коллег, ошарашенно смотревших на то, что осталось от места их работы. — И где Иван?
— Алена Ивановна... он... он дома. Это бред, но Ваня сказал, что это он поджог... но он, наверное, просто в шоке... зачем бы ему? — почти шепотом проговорила Снежа.
Услышав эти слова Дед Мороз развернулся и широким уверенным шагом направился к дому Алены Ивановны. Снежа побежала следом, остальные тоже поспешили за ними. Иван все также сидел на своей кровати, уставившись в пол, и будто не дышал. Дед остановился в дверях и внимательно посмотрел на правнука. Спустя минуту он заговорил, тихо и вкрадчиво.
— Расскажи, что ты чувствовал, когда делал это.
Иван поднял голову. В его глазах было что-то чужое, отстраненное и жуткое.
— Восторг. Ликование. Счастье. — Отрывисто произнес он и сморщился, словно от боли.
— Теперь все еще чувствуешь это?
— Нет. Я не знаю, зачем сделал... — он нахмурился, уставился в пустоту, словно вспоминая далекие события, — ...зачем пошел туда... просто увидел канистру и что-то словно понесло меня к почте... это был не я... что-то заставило... а я не мог сопротивляться... что это, Дед? — Иван умоляюще, со страхом в глазах, посмотрел на Деда Мороза.
— Значит, я был прав... это плохо. — Он выдохнул и почесал бороду. Сел на кровать рядом с Иваном и тихонько похлопал его по спине. Остальные тоже вошли в спальню.
— Когда-то давно... — вздохнул Дед, — …я уже и счет времени потерял, не вспомню сколько десятков лет назад... а может, сотен. Мой отец сказал, что устал. Что отдает мне все, что построил за свою долгую жизнь, отдает мне свое дело. Я был рад. Я всегда мечтал продолжить доброе дело моего батюшки. В тот самый день, кроме счастья я ощутил неведомой силы тьму, что хотела поглотить меня чернотой своей сущности, ибо душой это назвать было бы самым ужасным на свете решением. Батюшка сказал, что такова воля всевышнего, что дар Морозов не дается просто так, и каждый, кому улыбнулась удача стать могучим Морозом, способным прожить целую вечность, пока каждый год он отдает часть себя, своего добра невинным, светлым душам детей, должен доказать, что достоин таковым быть. Только искренняя доброта в твоем сердце позволит им стать. Коли поддашься ты тьме, коли ослабнет твоя воля под его шепотом, быть тебе черным Отморозом.
— Кем? — пискнула Снежа, ошарашенно посмотрев на Деда.