— Эй, все! — громко крикнула, стараясь перекричать шум, — эй! Торчин!
Гном повернулся, заслышав окрик, и, недовольно шаркая старыми увесистыми сапогами, подошел.
— Ивана на фабрику не впускать, ни в коем случае! — прокричала запыхавшаяся после бега Снежа.
— С чего это? — недоверчиво скривился Торчин.
— Он не в себе. В нем какая-то тварь поселилась. Дед сказал, что тьма. Она хочет все испортить с помощью Вани. Пожалуйста, не впускайте его сюда, — Снежа умоляюще посмотрела на Торчина, затем на Юлю и Илью. Гном согласился, или только сделал вид, но Снежа немного успокоилась, получив в ответ короткий кивок. Она подошла к большим ведрам с краской, одно из которых Юля уже открыла и приступила к покраске снеговиков.
— А почему этикеток никаких нет? — спросила Снежа, осмотрев ведра без единого опознавательного знака.
— Не знаю, — Юля пожала плечами, — а что там с Иваном? Почему ты его пускать не хочешь?
— Он дома спит. Я хотела разбудить, а он прямо во сне сказал, что хочет, чтобы наши усилия пошли прахом.
— Во дела! А вдруг он и фабрику спалит? Вместе с нами! — Юля подскочила на месте, округлив глаза.
— Не спалит, за ним мама приглядывает. Но лучше ворота открытыми держать, мало ли что...
— На той стороне еще есть двери, — сказал Илья, — я их лучше тоже открою.
— Да, открой прямо сейчас, — закивала Снежа. — Все Юль, давай красить и носы с глазами крепить.
Рядом с верстаком стоял большой ящик с кучей мелких носиков и глаз-бусинок, которые тоже требовалось покрасить. После покраски снеговиков отправляли в специальную сушильную печь, где они высыхали за пару минут и были полностью готовы к погружению в шар. Бульбазавр очень пригодился для тонкой работы — крепления носа и глаз. После того, как снеговик был полностью готов, он оценивал качество работы и принимался за следующего «брата».
Алена Ивановна периодически приносила работникам еду, которую они всей толпой уминали за пару минут в гномьем жилище, и снова бежали работать. Обитатели фабрики были так поглощены работой, что даже не находили времени пререкаться с гостями вотчины, чему Снежа была удивлена и одновременно рада. В глазах гномов горел огонь, они делали свою работу нечеловечески быстро, а еще в них скрывалась очень большая сила. Мямля без особых усилий таскал по фабрике огромные ящики, мешки с песком или бревна, которые даже для взрослого человеческого мужчины были бы явно тяжелы. Торчин носился по всей фабрике: дергал огромные железные рычаги, забирался по лестницам наверх и постоянно что-то крутил ключами, подбивал кувалдой, смазывал маслом механизмы и подпинывал остальных гномов и Илью.
Похоже, зря Иван называл их бездельниками — им просто работу никакую раньше не давали.
Юля со Снежей и Илья совсем выдохлись к двум часам ночи, а гномы даже не думали сдавать позиций, казалось, они стали работать еще усерднее и быстрее, чем утром. На огромном стеллаже, чуть не под самый потолок фабрики, постепенно выстроилась огромная армия маленьких снеговиков, заключенных в безупречно круглые, гладкие, сверкающие от огоньков свечей, шары. Упаковку решили начать завтра, после того, как Иван одобрит готовые изделия. Ну, если к нему вернется его человеческий разум...
Снежа взяла один увесистый шар в руки. Размером он лишь немного не доставал до шара для боулинга — в магазинах такой стоил бы бешеных денег. Толстое прозрачное стекло, добротная деревянная подставка, обработанная красивым матовым лаком, сам герой композиции — милый снеговичок в вязанном колпачке, которые изготавливал Горазд, а еще деревянный домик и настоящая еловая веточка в роли дерева позади него. Даже без «сверкучек» сувенир выглядел волшебно. На обратной стороне шара, на дне подставки крепилась красивая бронзовая табличка с выбитой витиеватым почерком надписью «Сделано в мастерской Деда Мороза». Настоящий экспонат.
Снежа подняла глаза на снующих гномов и услышала за спиной, слегка хриплый богатырский голос старика.
— Они будут работать круглые сутки.
Снежа чуть не выронила шар от неожиданности. Дед гордо оглядывал свое владение, свою волшебную фабрику, способную, кажется, изготовить что угодно.
— Пока не выполнят все заказы, глаз не сомкнут, хоть целый месяц трудиться придется. — Закончил Дед и улыбнулся, его голубые глаза блеснули.
— Доброй ночи, — пискнула Снежа и тоже скромно улыбнулась.
— Доброй, девица, доброй... — он перевел взгляд на Юлю, старательно раскрашивавшую очередного снеговика, и его улыбка стала шире.