Алена Ивановна засмеялась, подняв глаза к потолку. Смех был горький, от него даже сделалось немного жутко. Она вытерла глаза.
— Я бы рада уехать отсюда и никогда не возвращаться. Поэтому я не сказала вам о Снегурочке. Да и Дед, думаю, не собирался рассказывать. Он ведь все прекрасно понимает, только вот сделать ничего не может. Никому из вас, девушки, я не пожелаю такой участи.
— А почему… почему вы не смогли быть вдали отсюда? Что мешало? — выдавила сквозь ком в горле Снежа. Ей стало так жаль Алену Ивановну. Такой она была сейчас печальной и растерянной.
— Ну, — тяжело вздохнула женщина, — сначала все было хорошо. Но после первой нашей новогодней поездки, мы с Дедом решили, что затея сделать меня Снегурочкой не удалась, тогда он забрал мою силу, и я уехала отсюда. Полюбила, вышла замуж. Мы прожили примерно полгода. Потом я стала чувствовать себя словно не на своем месте. Не могла понять, что не так. У меня была постоянная тревога и непонятно откуда взявшееся чувство вины. Я перестала спать — во сне меня постоянно что-то тянуло в вотчину. Когда Ванька родился все стало еще хуже. У меня стали случаться провалы в памяти, я постоянно ходила во сне и пыталась выйти из дома. Даже удалось пару раз, но муж вовремя спохватился и вернул обратно. Однажды вечером я, не помню, как, оказалась в аэропорту уже с билетом в Устюг в руках. Самый ужас был в том, что двухмесячный Ваня остался дома один. Я чуть с ума не сошла. — По лицу Алены Ивановны текли слезы. Иван аккуратно усадил ее на диван, обнял и мягко погладил по плечу.
— Теперь это уже неважно, — продолжила мама, — я все это к тому рассказываю, чтобы вы не повторили моей ошибки. Не знали мы с Дедом, что будут последствия. Можно сказать, ради шутки меня обратили.
— А как вы это сделали? Обратились… — спросила Снежа. Алена Ивановна печально вздохнула и посмотрела на девушку.
— Вот как Ваню назначил новым Морозом, так и меня сделал Снегурочкой.
— Так он просто сказал: «Теперь ты Мороз.» Ну или как-то так, — Иван пожал плечами.
— Вот и мне сказал: «Ты теперь Снегурочка, моя помощница.» Или как-то так, — усмехнулась Алена Ивановна.
— Пипец, как все просто, — фыркнул Иван, — никаких тебе обрядов на крови, принесения жертвы. А если я сейчас Илюхе скажу: «Теперь ты мой олень!» Он что, рога отрастит?
— Эй! Ты с этим поаккуратнее! — Илья отшатнулся, округлив глаза. Кажется, ему совсем не понравилась шутка.
— Сделать просто — а вот обратно не воротишь, как бы ни хотел, — тихо проговорила мама.
— Вы говорите, что силы у вас больше нет. Но тогда зачем вас притянуло обратно сюда? Какой в этом смысл? — Снежа пыталась составить полную картину мира вотчины.
— Не знаю, в чем смысл. Силы нет, но видимо помощницей я все же осталась, ведь этим здесь и занимаюсь — заботой о Дедушке. Что тут еще делать? В этой глуши.
— Вы совсем-совсем не можете уезжать из вотчины?
— Могу ненадолго. Езжу в Устюг по делам, к Ване в гости в Москву на пару дней приезжаю. Если подольше задержусь, начинаю тревожиться и плохо себя чувствовать.
— Это ужасно, — выдохнула Снежа.
— Поэтому заклинаю вас: даже не думайте! Тем более, мы не знаем, что случится с обращенной девушкой, если ты, Ваня, выберешь не ту сторону и станешь Отморозом, — строго сказала Алена Ивановна и встала с дивана. — Сделанного не воротишь, — отчеканила она, пригрозив указательным пальцем сыну, и отправилась наверх в свою спальню.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов