Кажется, всевышний посчитал, что неудач на сегодня недостаточно. Поскользнувшись на скользком участке тротуара Снежа, словно в замедленной съемке, грохнулась со всего маху прямо на задницу. Как бы сказала мама: «Всю сахарницу себе расколотила». Из глаз посыпались новогодние разноцветные звезды, копчик нещадно заболел, не давая возможности подняться. Неподалеку послышались смешки нескольких школьников, побросавших рюкзаки в снег, чтобы поиграть в снежки около спортивного комплекса. Ну и детки пошли, нет бы помочь престарелой девушке, а они ржут над чужим горем.
С трудом поднявшись, Снежа отряхнула от снега пуховик и сморщившись поковыляла дальше. Осталось только стукнуться головой о какую-нибудь огромную сосульку, тронуться умом и загреметь в психушку. Хоть квартплату платить не придется. И о дедлайнах думать.
Глава 4. Вы, олени, здесь откуда?
Окрестности Великого Устюга
Вотчина Деда Мороза
Фиууу! Тыщ!
— Ай! — Иван схватился за затылок, по ощущениям расколотый пополам чем-то острым и твердым. Оружием оказался всего лишь картонный конверт, со скоростью урагана вылетевший из почтовой трубы в стене и приземлившийся ему под ноги после выдачи знатного подзатыльника острым уголком.
— Говорила тебе — аккуратнее ходи возле письмопровода, — поучительно проворчала мама, глянув на сына поверх съехавших на нос очков. Письмопровод, чтоб его, и кто придумал ему такое двусмысленное название?
— Какого лешего эти конверты не падают в бочку? Специально же стоит, вот, нормальные письма скромно падают куда надо. Откуда такие бешеные берутся? Так и в глаз может засандалить! Приколочу сюда щит, чтобы об него добились, а не о мою голову... — Иван тер затылок, бурча ругательства себе под нос и с ненавистью глядя на треклятый конверт под ногами.
— Просто ходи аккуратнее, — повторила мама, с усилием запихнув очередную стопку писем в уже забитую до отказа ячейку шкафа во всю длину и высоту стены.
Прекратив прожигать дырку в явно враждебном к нему конверте, Иван все же поднял его с пола и повертел в руках. Высвистнуть на улицу, никто и не хватится.
— Давай сюда, — мама протянула руку, будто прочитав его мысли.
— Нет уж, посмотрю, кто тут такой дерзкий, — проворчал Иван и зачитал текст в графе «от кого», — Снежана Морозова, Москва. И чего желаем, Снежана Морозова? — он с трудом отковырял клапан конверта, — суперклеем что ли заклеила, Снежана Морозова? Хотела, чтобы Дед до утра колупался?
— Ваня, давай сюда, Дедушка сам откроет и прочтет, — наставительно проговорила мама, снова протянув руку.
Иван и ухом не повел, продолжая ковыряться с конвертом. Вытащил листок, криво вырванный из блокнота, и развернул.
— Ваняя, — протянула мама, — не положено. Этим Дед должен заниматься, отдай.
— Дед на пенсии, велел мне с делами разбираться, так что имею полное право, — пробурчал, уставившись в текст письма. Мама вздохнула, опустив руки.
— Я уже и не сосчитаю, в который раз он на пенсию собирается. Покапризничает, отойдет от своей меланхолии и вернется.
— В этот раз его меланхолия затянулась, Новый Год на носу, а он сидит в труселях, квас заливает — скоро из ушей потечет.
Глаза бегали по строкам письма, а брови ползли на лоб все выше и выше.
— С любовью, твоя несчастная Снежа! Нет, ну ты видела? А, нет, ты же не видела, глянь-ка! — Иван положил письмо перед мамой на стол. — Двадцать восемь годиков! Это вообще как сюда попало? Я же говорю, писепровод глючит!
— Ваня, за словами следи! — мама, кажется, рассердилась.
— Ну а как его еще назвать, если этот пись... гном его отпинай, провод, письма фильтрует через раз! То от налоговой зашвырнет, то кредитную карту, а то счет за коммуналку. Не надоело еще ездить в Устюг на почту — возвращать адресатам?
— Значит девушка все еще верит в нашего Деда — ничего необычного, такое бывает. Подарок, конечно, не получит — возраст не тот, но тут уже Дед сам должен решать.
— А эти тоже верят? — Иван указал на стопку писем, бережно отложенных мамой в отдельную ячейку шкафа. — Судебные приставы, управляющие компании... и правда, в душе каждого взрослого сидит маленький ребенок, — усмехнулся Иван.