Проклятье, неужели он хочет этого прямо сейчас? Видимо, с головой у него и правда большие беды.
— Не отказываюсь, — шепнула я, чтобы Лекса не услышала.
Её присутствие в комнате всё усложняло, а ещё делало всю эту ситуацию гораздо более смущающей, и моё лицо тут же вспыхнуло.
— Тогда я хочу увидеть товар. — Я думала, что ослышалась, но он на самом деле это произнёс, продолжая трогать мои губы. — Сними эту тряпку.
Эта сорочка и без того была тонкой, а он всё наверняка прекрасно видел, только у меня, похоже, не было варианта отказаться.
Руки дрожали, когда я потянулась к завязкам на груди, и, тем не менее, я не могла так просто отдать ему себя на блюдечке.
— Неужели это единственное, что Вам нужно?
Его пальцы замерли на моих губах, чтобы спуститься ниже – прямо на мою тяжело вздымающуюся грудь.
— А ты убеди меня – может, передумаю.
Он откровенно насмехался и не скрывал этого, чем очень выбесил меня. Я сейчас должна была изменять изменившему мужу с шикарным мужчиной, а не вот это вот всё. Хотя, о чём это я? Получила как раз то, чего сама хотела.
— Как?
Его рука сама нырнула в вырез сорочки, нащупав горошину соска, и сжала её, а меня прострелило жаром до самых кончиков пальцев на ногах так, что они поджались.
— У меня есть одна мысль…
Всего секунда ушла у него на то, чтобы заморозить на мне ткань, а я даже не успела ощутить этот холод, когда сорочка распалась на крохотные осколки, как тот медальон. Пара льдинок так и остались таять на коже, и я была уверена, что Мороз смотрел на то, как они превращаются в воду.
— Поделиться не хотите?
Отвечать он не торопился.
Наверняка осматривал всё моё тело, и я чувствовала это, краснея до корней волос. Никогда ещё я не испытывала такого сильного желания и злости к одному мужчине одновременно, но ему, конечно, об этом знать было вовсе не обязательно.
— Разумеется. — Его пальцы прошлись от ключиц до самого низа моего живота, растирая мокрые дорожки, оставленные льдом, а потом резко нырнули ниже, и мой позвоночник превратился в змею, то и дело извиваясь на постели. — Завтра я дам тебе поручение.
Я готова была взвыть от того, что его магия или что это было, вытворяла со мной, потому что не бывало такого, чтобы всего одно касание – а я уже была на грани. Но этим скользящим вверх-вниз пальцам даже не нужно было стараться, чтобы довести меня до предела.
— Сложное?
— Боишься сложностей?
Какая глупость… Лежу тут голая и веду светские беседы с маньяком, пока он меня мучает!
— Нет, не боюсь.
— Тогда тебе не о чём переживать, верно?
Как же потрясающе-неправильно это было!
Он почти довёл меня до обрыва, чтобы скинуть, а под моими ногами уже начали обрушиваться мелкие камешки, и было так хорошо от мысли о скором падении, но тут меня словно схватили за шкирку и дёрнули назад.
Маньяк остановился ровно в тот миг, когда мне нужно было это падение.
— Продолжим в другой раз. — Он даже отошёл на шаг, будто ему было всё равно, вот только хриплый голос выдавал. — Если справишься с тем, что я тебе поручу.
Сколько плохих слов вертелось на языке в тот момент, он вряд ли догадывался, и мне пришлось сжать зубы, чтобы не ругнуться.
— А если не справлюсь?
— Всё равно продолжим. Но уже по-моему.
Уточнять, что это значит, я даже не хотела – мне нужна была разрядка.
— Кстати, не советую трогать себя, — уточнил он напоследок, когда моя рука потянулась между бёдер, где всё изнывало по ласке. — Если узнаю, что ты была плохой девочкой, накажу так, что не сможешь сидеть.
Только тогда он ушёл, довольный, как слон. А вот я пробормотала под нос проклятье и завернулась в одеяло, как в кокон, испытывая жуткое чувство неудовлетворения.
Чёрт, а ведь я уже почти смирилась с мыслью, что этот отмороженный – настоящий подонок, и своё возьмёт если не силой, то точно не будет спрашивать свою жертву.
А вон оно как всё получилось…
Не знаю каким образом, но я всё же сумела уснуть с мыслями о возможной отсрочке оплаты, и снились мне странные сны о моём мире, правда, на утро всё сразу выветрилось. А все потому что, едва я открыла глаза, обнаружила нависающую надо мной Лексу, которая разглядывала меня с любопытством учёного. И хорошо, что нервы у меня крепкие, а то сердце бы точно встало.
— Что такое?
— Вы же были в другой сорочке, — недоумевала она, и тогда я тоже посмотрела на себя.