***
Док сидел опять до поздней ночи, пытаясь понять причины реакции. Как понять зверя? Он атакует только, когда чувствует кровь? Или это препарат вместе с кровью дают такой эффект? Но вчера на ту кровь он не отреагировал, а эта была свежа. Свежая кровь...возможно…
Глава 7 (Она)
Когда я прихожу в себя, то почти не чувствую руку. Мое тело все еще плохо меня слушается, я не могу поднять ни руку, ни ногу, но пальцы двигаются и это уже хорошо.
Я лежу так очень долго.
В один момент в комнату заходят три охранника, они отвязывают меня от койки и подхватив под руки, больно тянут вперед. Я чувствую, как края раны расползаются под бинтами, но даже боль от этого не страшит меня так сильно, как непредсказуемость действий мужчин.
Я вижу ту же дверь, что вела к той камере. Прямо перед ней третий охранник выхватывает нож и делает два тонких надреза бинтов. Увидев кровь под ними, он хмыкает.
- О, волку это понравится. Надеюсь, он долго будет тебя есть, - я непонимающе смотрю на мужчину.
- Он твое наказание, сучка, - гнусавит другой.
- Или смертный приговор.
Они ржут и быстро втягивают меня внутрь, а потом резко бросают в открытую клетку.
Рука болит, крови под повязкой становится больше, и я не могу даже подняться на ноги - они не слушаются меня.
Рык. По комнате разносится почти что раскат грома. Я вижу, что на подобии операционного стола лежит огромный мужчина. Он начинает шевелиться. Я ползу к решетке, стараюсь вжаться в угол.
Огромный мужчина стоит вполоборота ко мне. Он тяжело дышит и его шатает, но злой взгляд явно сфокусирован на мне. Страх не дает мне дышать.
Волк. Это волк! Мой мозг, кажется, сейчас взорвется. Все мы видели волков по телевизору, но кланы живут очень закрыто, а законом запрещено вмешательство в их жизни. Они всегда выглядели максимально безопасно и спокойно, но этот явно был не в себе.
Серые спортивные штаны и белая майка были ему малы. Он движется на меня, медленно, втягивая воздух раз за разом все громче. Я вижу, как его грудная клетка вздымается и резко опускается.
Волк не доходит до меня, резко разворачивается и почти что бежит к бетонной перегородке в углу. Влетая в узкий проем он хлопает рукой по стене и я вздрагиваю от этого с новой силой.
Звук льющейся воды прекращается не скоро, волк выходит в одних штанах держа майку в руках. Он смотрит на меня исподлобья, сжимая челюсти, но идет ближе к кровати.
Волк начинает отжиматься и делать другие упражнения. Все еще сидя в скрученном положении на полу, вжимаясь спиной в прутья, я проваливаюсь в нервный сон, слушая ровное дыхание волка. Вдох. Сгиб рук. Выдох. Подъем.
Следующий раз я просыпаюсь от грохота открываемой двери. Охранник бросает через решетку два куска мяса. Волк, который лежал на полу, закинув руки за голову, поднимается и идет к мясу. У меня уже нет сил, чтобы вжиматься и трястись. Но и волк не сделал ничего плохого пока я спала.
Я просто смотрю, как мужчина спокойно и даже, я б сказала, вольготно подбирает еду. Потом уходит за перегородку и уже с мокрым куском мяса садится на то же место. Он ест, время от времени бросает тяжелые взгляды на меня.
Мне очень холодно, с момента моего пленения я не могу согреться. Пытаюсь сесть так, чтобы меньше касаться пола и стен.
Но кусок бинта, который надрезал охранник, весь в засохшей крови, прилип к стенке, я не видя этого, делаю рывок рукой, от чего бинт отрывается от раны, и кровь начинает идти опять. Я тихо шиплю от боли и с ужасом понимаю, что волк перестал есть. Он поднимается и очень быстро идет ко мне. Следуя инстинктам самосохранения, закрываю голову руками. Рана начинает ужасно ныть, а капли крови текут по руке.
Волк резко хватает меня, как ребенка на руки, и быстро несет к кровати у стены. Я пытаюсь, не двигаться лишний раз, но руки от головы отнимаю.
Он осматривает, останавливая взгляд на руке. Резко оборачивается и, на ходу снимая белую майку с себя, уходит за перегородку. Звуки воды и рвущейся ткани доносятся оттуда. Возвращается он быстро, спокойно берет мою руку и начинает осторожно смывать кровь. Я плохо понимаю, что происходит. Мое тело, как будто бы не мое. Мне кажется, я смотрю на это все со стороны. Он останавливается и осторожно кладет мою вторую руку на тряпку, кусок его белой майки, который уже промок от крови и воды.