Зря послушал жинку злую».
Повернул он сани прочь:
«Пусть огнём горит, но дочь
Не оставлю я в лесу!
Пусть сживают со свету!»
Спрыгнув, Настя пожалела:
«Береги себя от гнева,
Изведёт старуха криком,
Но меня не помни лихом».
Часом тем среди снегов
И скрипучих холодов,
Чрез сугробы и деревья
Шёл Иван, искал любовь.
Кликал девицу свою,
Потерял что наяву.
В сердце теплилась ясней
Мысль добрая чувств к ней.
И набрел он на избу
Одинокую в лесу,
Что стояла прям на лапках
Двух куриных, да на пятках.
Лишь одно окно, крыльцо,
«Повернись ко мне лицом!»
И избушка – хвать, возьмись
И к Ивану повернись!
Мигом дверца отворилась,
Бабка-ёжка появилась:
– Кто осмелился меня
Отвлекать сейчас от сна?!
Это ты, Иван, пришёл?
Что явился? Что зашёл?
Для чего избу тревожишь?
Что за дело? Ты изложишь?!
– На меня, Яга, не злись!
Лучше ты помочь возьмись.
Я надеюсь отыскать
Настю, от беды спасать.
Отказав ему бабуся:
– Да с тебя вода, что с гуся,
Уходи, Иван, ты прочь!
Не смогу тебе помочь!
Добрый молодец упрям
И на месте устоял!
И Яга под нос бубнила:
– Не надейся, Ваня, сила
Естеством твоим полна,
А моя лишь – колдовства!
И махнув руками вскоре,
Замкнут круг – Ивану горе!
Окружили леса слуги –
Верны бабушкины други!
Был затянут в западню,
Чудо выручит в плену.
Бабка долго хохотала,
На лопату в печь сажала.
Добрый молодец смекнул
И Ягусю обманул:
– Научи меня, как сесть,
Покажи сама, чтоб съесть.
Окрылённая добычей,
Ёжка станет сама пищей.
Власть Ивану перешла,
Разбежались пни в леса...
Бабку пожалел с указкой,
Что отпустит лишь с подсказкой...
Посговорчивей здесь стала,
Силу Ванину признала.
8 часть
Зимним часом средь дремучих,
От морозов тело жгучих,
Ель ветвями укрывала
Настеньку, что засыпала.
Иней очи ей покрыл,
Холод обнял и застыл...
Там деревья от угроз
Проверяет Дед Мороз.
Махом посоха в ночлег –
Ёлочки нарядит в снег!
Тут вдруг видит, что девица
Вся дрожит, не шевелится.
– Что, красавица, молчишь
И зубами всё стучишь?
Почивать здесь холодно?
Иль замёрзла, голодно?
Настя в скромности своей
Лишь промолвила, что ей
Всё тепло, не страшен холод,
Даже дикий в лесу голод.
Не успела досказать,
Без сознанья пала спать.
«Ты от холода поди
Заморозилась почти!»
Вмиг укрыл девицу шубкой,
И ни песней, и ни шуткой,
Сани быстро запрягал,
Настю во дворец спасал.
А Иван всё продолжал,
У Яги всё вопрошал:
Бабка сжалилась над чувством,
Хоть считала сей искусным:
– Свиньи-сани, в путь-дорогу,
Одному тебе в подмогу.
Поспеши за ними сам,
Настеньку ты встретишь там!
Так овчиной утеплила,
Внутрь коварство затаила.
Яга охвачена ненастной
Злою местью, да опасной:
С истины обоих сбить –
Коту велела след хранить:
«Мглой животное в ночи,
Младу невесту проучи!»
Догнав Ивана, кот схитрил
И молодца опередил.
Тут уж чёрный на крыльце
Во морозовом дворце.
Попрощался Дед – и в путь:
– Ты пока хозяйкой будь.
Огляделась Настя в доме:
Милый чёрный – он же горе,
Во желание догнать,
Кот запрыгнул под кровать.
И на голову свою,
Та заделась с посоху!
Словно птичка, та коснулась
И в ледышку обернулась.
«Кто до посоха коснётся,
В жизни больше не проснётся».
То ли снилось ей уже,
То ли явью в мираже.
Кот-прислужник колдовства,
Настя тут же замерла.
Дед Мороз, добра волшебник,
Знатный лесья чародейник.
Всё ходил да помогал,
Да деревья наряжал.
Вспомнил тут же, да в умах:
«Посоха уж нет в руках...»
И спеша обратно в дом
Взор упал его на пол.
На том месте, где стояла
Бездыханно и упала!
– Настенька! Что сотворил! –
Дед с тоскою закорил...
Тут почуял за версту
Настину Снежок беду.
И помчался сквозь сугроб,
Прям к Ивану, что озноб.
Вместе дружно сообща
Добежали до дворца...
Их Мороз, чудес волшебник,
Встретил у дверей передних.
– Здравица тебе желаю,
Всё, Иван, о вас я знаю!
Пригласил, зашёл он в дом,
Под хрустальным будто льдом
Купол был объяв кровать.
– Нет здесь смысла её звать.
Спит на ней дитя в немом,
Почивает тихим сном.
И прощаясь с ней, Иван
Стал просить прощенье сам.
Искренне он сожалел,
Зря обидеть не хотел.
Чистые слова от сердца