Еще бы не слышать! В нее еще несколько приличных семейных библиотек и архивов передали, которые до этого в частных коллекциях хранились (собственно, под них библиотеку и открывали - одним из условий передачи ценных подарков городу было, что они станут доступными широкой публике), так уже не дождаться было - очень хотелось там покопаться, я ж историк по второму образованию.
- Директора там уже назначили, а вот заместителя по библиотечной работе сейчас ищут. Хочешь попробовать?
<...>
- Теперь твоя душенька довольна?
Я держала в руках копию приказа о назначении меня заместителем гендиректора новой библиотеки. Сказать, что я была довольна - ничего не сказать! Но был нюанс.
- Переживаешь, что болтают, что это из-за меня?
Конечно, болтали - наш стремительный роман с Сашей обсуждали едва ли не с большим энтузиазмом, чем очередной сезон "Игры престолов".
- Пусть завидуют, - беспечно отмахнулась я. - Вот из-за дурацких сплетен переживать я абсолютно не собираюсь. И вообще: лучше быть, чем слыть!
- Будем!
От Сашиного взгляда и тона где-то внизу живота что-то екнуло. Я непроизвольно закусила нижнюю губу.
- Не переводи стрелки! - Я помахала у него перед носом приказом. - То есть приданое мне самой зарабатывать придется?
Саша придвинулся поближе и аккуратно перехватил мою руку с бумажкой.
- А что делать? - В притворном сожалении покачал головой, одновременно, ласково, но настойчиво разжимая мои пальцы, держащие приказ. - Новые времена - новые нравы... Равенство полов... - лист мягко спланировал на пол, вторая рука Саши обвила меня за талию, лишая пространства для маневра. - Женская эмансипация...
- Работать-то еще ничего, - свободной рукой я потянулась к галстуку, - а вот с отпуском ты мне свинью все-таки подложил... - галстук отправился составлять компанию приказу, - Дед Мороз несчастный.
Хотя свинья - это хорошо. В “Морозко”, кстати, в какой-то момент непонятно стало, почему это соседи над Марфушенькой смеются - три свиньи, который ей в упряжку запрягли, вполне ценное приобретение для деревенской семьи; а уж про то, какие передо мной перспективы на новой работе открываются, просто умолчу. И конечно, переживу я в этот раз без отпуска. Но немного все-таки было досадно - на лето было столько планов, однако, если в мае выходить на новую работу, загорать придется по дороге на галеры.
Рука, забравшаяся мне под блузку, замерла. Куда?!
- Ох, черт! Не подумал... Но мы что-нибудь придумаем...
Дальше стало немножечко не до летних планов.
<...>
- Понимаете, Марфа Васильевна, это очень пожилой человек и, похоже, уже не совсем в себе... Все твердит, что у него долг перед какой-то Марфой, а как услышал, как вас зовут, сначала чуть инфаркт не схватил, а потом потребовал чтобы вы приехали собственной персоной. И уперся, что последнюю часть архива он передаст только лично вам в руки. А там осталось-то всего несколько пачек писем, да три или четыре книги.
Адвокат, занимавшаяся вопросами передачи библиотек и архивов, взглянула на меня немного виновато.
- Не страшно, мне не сложно, - заверила я ее, принимая папку с бумагами, которые нужно будет подписать при получении ценного груза.
На самом деле, нет проблем - заодно зайду на свою старую квартиру, как раз там рядом, а если долго не задержусь, так и в библиотеку свою бывшую загляну - навестить Викторию Николаевну и Анастасию, которую в честь кадровых перестановок приняли в штат.
Иван Дмитриевич впечатление старого маразматика не производил. Ну, такой немного сумасшедший коллекционер - помимо семейных документов, передаваемых сейчас городу, он еще открытки, этикетки спичечных коробков, одноразовые пакетики сахара и маленькие, не больше пяти сантиметров высотой, фигурки игрушечных троллей собирал (мы договорились, что я зайду к нему еще - посмотреть повнимательнее, сегодня ему нужно было куда-то уходить). Без проволочек выдал остатки архива и три книги, подписал все акты о передаче, аккуратно сложил свою часть бумаг, уточнил, не нужна ли мне папочка для моей части... Потом тяжело вздохнул и попросил задержаться еще немного.
Вернулся в комнату, где мы расположились, все так же тяжело вздыхая и чуть ли не к груди прижимая потрепанный том.
- Знаете, Марфа, это тут такая необычная история... Вы, наверное, не поверите. Книгу эту я украл. Ее хозяйку звали Марфа Семеновна, - я вздрогнула, - она... Сейчас даже глупо об этом вспоминать, но я был еще практически ребенком и очень любил свою маму. Марфа Семеновна с отцом близко дружила - у них было много общих интересов. А мать... Она ревновала, понимаете? При том, что отец поводов к ревности не давал и всю жизнь любил только маму, но вот...- развел руками, не выпуская книгу. - Мать... я потом понял, что она... не всегда была права, но в двенадцать лет... Я хотел сделать Марфе Семеновне гадость. И сделал. Эта книга была ей очень дорога, я знал - она несколько раз при мне об этом с отцом говорила. Вот... - Еще раз вздохнул и все-таки положил книгу на стол между нами. - Я сначала ее выкинуть собирался, но не смог - всю жизнь меня воспитывали в уважении к книгам. И я ее спрятал у нас на даче, потом, честно говоря, про нее забыл, а когда нашел… Сначала было стыдно признаваться. Затем оказалось с Марфа Семеновна переехала в другой город.