Фумихико-сан машет рукой на следующий лестничной пролёт.
— Моя квартира самая первая слева.
— Хорошо.
Помочь подняться и занести сумку в квартиру, на все это уходит примерно пять минут. Может немного больше. Старушка хотела отдать ей что-то в знак благодарности. Марена отмахивается и говорит что ничего не надо. Она знает, что старая женщина и так сводит концы с концами. Мужа давно умер. А дети уехали на заработки в Токио. Распрощавшись с Фумихико-сан, женщина быстро спускается по лестнице.
Она ускоряется, особенно когда слышит около их квартиры возню за дверью и матерную брань. Довольно улыбнувшись Марена выходит на улицу. Бодрым шагом она доходит до Йокогамского парка. Присев на лавочку рядом с фонтаном, она вдыхает полной грудью свежий утренний воздух. Это ей напоминает о ночах проведенных в заснеженной долине, полной диких зверей и волков. В те дни она ощущала себя обычным человеком, которой борется за свою жизни в долине холода. Внезапная мысль озаряет её разум.
— И чем же мне заняться? — она в нетерпении стучит ботинками по земле.
Захотев немножечко отомстить Кощею, она забыла о самом главном. А что ей собственно говоря делать? Не будет же она сидеть в парке весь день? Внезапный телефонный звонок решает все за неё. Она быстро вытащила телефон из кармана штанов. На экране горело хорошо знакомое ей имя. Нажав на зелёную кнопку, Марена подносит телефон к уху.
— Цукиёми?
На том конце какое-то время шелестят тканью а потом раздаётся задорный голос женщины.
— Марена!
Женщина морщится, отводя телефон от уха.
— Что орёшь?
Цукиёми сконфуженно хихикает на том конце телефона.
— Извини, — она вздыхает. — Просто у меня срочное дело к тебе.
Марена успела обрадоваться, что взяла телефон с собой. И напрячься от странного и волнительного голоса богини луны.
Глава 4
Цукиёми трясется от страха, зажимая рот рукой. Богиня сплетающая звезды и Луну, оседает на земле а по щекам текут слезы. Марена усаживается рядом с девушкой, медленно гладя её по спине.
— Почему он поехал туда?
Зрачки женщины расширились от ужаса. От неё веяло дождем и наэлектризованными молниями.
— Я не знаю, — без эмоционально отвечает Марена.
Богиня холода даже не знает, что ей говорить и как успокоить. Она понятия не имеет, что ей делать.
— Это зверство.
Цукиёми цепляется за руку подруги как за спасательный круг посреди бушующего моря. Она потеряла смертного мужчину, которого любила. Марена не знала как его звали.
— Почему он поехал туда, — шепчет девушка.
Сегодня шестое августа. День когда была сброшена бомба на Хиросиму.
— Он сгорел заживо.
По глазам Цукиёми текут тихие слезы. С тех событий прошло достаточно много лет. Но Цукиёми больше никогда не искала любовный интерес среди обычных людей.
— Да ты издеваешься, — шепчет Марена.
— Именно поэтому я тебя позвала, — Цукиёми неловко трет руки и хмыкает.
Дом Цукиёми находился в Сендае, недалеко от Йокогамы. Трястись в поезде она не хотела, поэтому найдя пустую улицу, переместилась по утреннему воздуху и листопаде разлагающегося мусора. Свежий воздух бодрил своим весенним вкусом сладкой вишни на языке. Встретив в дверях неловко улыбающуюся богиню, Марена подумала что у неё есть какие-то личные переживания или волнения.
Она так думала до тех пор, пока не зашла в гостиную.
Чуть справа от дивана стояла неприметная прялка, которая была нужна для её божественных обязанностей. А над прялкой, растекалась вязкая и плохо пахнущая жижа. По всей комнате распространялся запах топлёного молока для мороженого и горякой корицы. Мысль озарила её голову. Так пахнуть может лишь звезда, проглоченная черной дырой.
— Как вообще это произошло?
Марена подходит к прялке и касается расплавленной жижи. Звезда не причиняет ей никакой боли. Не жжётся и не окисляет кожу. Возможно она слишком пропахла ссохшимися костями Нави и многолетними гортензиями.
— О чем ты вообще думала когда оставила прялку? Ты же знала, что твой кот любит поиграть с вещами!
У Цукиёми есть короткохвостый белый котик с двумя черными пятнами на ухе. Он был представителем японской породы котов, разведенной ещё во времена сёгуната. Насколько вообще знала Марена. Коты это породы были достаточно спокойными и половину своего времени спали. Но похоже её пушистое бедствие было слишком игривым даже по меркам своей породы.