- Извольте начать разговор, уважаемый лао-тоу.
Кощей осклабился, зорким взглядом наблюдая за Инлуном. Он знал что играет на нервах и достоинстве старого дракона, обращение "лао-тоу" было слишком простовато по китайскому этикету и следовало подобрать другое слово. Но Кощей был слишком раздражен, чтобы размениваться на милости. Вломится без приглашения в штаб одного из боссов мафии, пускай и не человека, да этот дракон смерти захотел!
- Я пришел с сообщением.
С губ Кощея сорвался тихий смешок. Голос его полон холода мертвых земель, перестука волчьих зубов и вековой стужи:
- Да ты что?
Холодок пробежал по спине, заставивший дракона резко обернутся. По комнате заползли черные тени, говорящие неведомые слова звериными надрывами и темными как кровавая луна в Нави. Твари насылающие горячащие кровь сны на рассудок, медленно пожирали свою жертву.
- Так что за сообщение?
Кощей положила подбородок на скрещенные ладони, белесыми глазами смотря на перепуганного Инлуна. Никто и никогда не уходил от Ырки. Их голод ненасытен, подобно упырям.
Существо когда-то бывшее человеком а теперь желавшее лишь сожрать живых людей. Тварь когда-то совершившая самоубийство, до конца времен будет завидовать людям.
- Д...дажьбог, - бормочет Иньлун.
Кощей с жадным интересом наблюдал как темная тварь положила скрюченную покрытую струпьями руку на плечо дракона. В воздух взвился столб дыма, дорогие ткани начали расползаться будто на них вылили серную кислоту. Болезненный крик вырвался из мужчины, когда на кожи начали проступать кровоточащие язвы.
Кощей махнула рукой, приказывая остальным Ыркам подойти к Инлуну, корчащийся в муках дракон прекрасное зрелище.
- Ты пришел в мой дом, нарушив все правила приличия.
Мужчина болезненно захрипел, плечи и шея покрылись язвенными болячками. Со стола упал стакан с сакэ, жидкость расплескалась по ковру. Дракон вцепился в угол столешнице в попытке не потерять равновесие когда пять пар рук облепили его.
- И посмел сказать, что тот кто сейчас находится в вечном беспробудном сне, насланным моей женой, якобы ожил.
Кощей сощурил глаза наблюдая с холодным безразличием за муками Инлуна. Свет в комнате померк, видно лишь горящие блекло-синие глаза монстров Нави желающих сожрать свою жертву. Мужчина подался чуть вперед и равнодушно произнес, чеканя каждое слово:
- Зачем. Ты. Пришел.
Рот Инлуна покрылся белой пеной, руки в когда-то чистом ханьфу мелко дрожали а лицо приобрело оттенок болотного трупа:
- Дажьбог...Златогорка....
Не прошло больше минуты, Кощей подлетел к Инлуну, схватив того за горло и громко рыкнул:
- Расступись, нечисть!
Ырки жалобно завыли но с повелителем спорить не стали и отошли на почтительное расстояние. С принцем Нави ни одна тварь не спорила, боясь лишится конечностей и своего существования.
Кощей с нечеловеческой силой сжал пальцы вокруг горла дракона, прорычал:
- Ты лжешь!
Не имея возможности пошевелится, Инлун несколько раз моргнул показывая что не врет.
Кощей сильнее надавил пальцами на трахею, послышался слабый треск. Дракон издал болезненный хрип, будто разом воздух выбило из легких.
- Выметайся отсюда!
История любви прекрасной Златогорки и бога темного солнца Дажьбога, больше тысячи лет. Бог влюбился в смертную девушку как обезумивший, дарил ей подарки, показывал все три мира и намеривался на ней женится. Но злой рок судьбы никогда не был на стороне богов, возомнивших себя простыми людьми. Одной холодной зимней ночью девчушка умерла. Причина болезни была, как сказал знахарь, болезнь легких. Девочка простудилась зимой. Майя вскоре умерла, уйдя в Навь.
Там её дух слился с богиней вечного тлена и холода, Мореной. Такова была цена всех умерших в морозные бури, они становились частью мрачного взвода теней богини вечной зимы. Не потому ли Морена так приглянулась Дажьбогу, вновь воспылавшего любовью. Убитый горем любовник был готов пойти на все, даже на ворожбу лишь бы вернуть любимую.
Но как водится, Морена была не согласна.
Домой Морена вернулась уже за полночь, когда ноги заплетались а из рук валились ключи. Проведя половину дня в квартире Цукиёми, помогая отскребать растёкшуюся звезду а оставшуюся часть в одном из ночных баров Йокогамы.