Проведя три года в качестве командира взвода, я получил повышение, став капитаном, и был занесен в список кандидатов на должность начальника «Курсов по основам разведки». В морской пехоте есть ограниченное количество оперативной работы, поэтому два моих развертывания в боевом порядке гарантировали мне офисное турне, а не очередную поездку в Афганистан или Ирак. Поступая в ШЛО в 1998 году, я решил остаться в морской пехоте. После Афганистана эта решимость несколько ослабла. После Ирака я знал: мне нужно уходить.
Многие люди относились к моим уходам абсолютно спокойно, как к само собой разумеющемуся. После ухода из Дартмауса и присвоения мне офицерского звания друзья и родственники задавали мне вопросы типа: «Когда мы общались с тобой в последний раз, ты еще учился в Дартмаусе. Что случилось?» или «Морским пехотинцам хорошо платят?» Сейчас, поставив родителей в известность об увольнении, я сказал напоследок: «Вы, наверное, так огорчены». Люди думают, что я исправляю какую-то старую ошибку или пришел в противоречие со своей подростковой бравадой. Они решили, что трудная работа меня окончательно вымотала — длинные командировки, частое перемещение, маленькая зарплата, опасная обстановка. Они ошибались. Для меня неосязаемая честь и гордость быть офицером морской пехоты перевешивали все невзгоды.
Некоторые из моих друзей-морпехов понимали: проблема была личной. Они знали, меня раздражали офицеры, ценящие в командирах отполированные ботинки больше, чем тактическую компетентность. Мы прикинули и выяснили, что сделали за четыре года столько, сколько предшествующее поколение морских пехотинцев сделало за двадцать лет или вообще не сделало. Есть ли смысл стремиться наверх дальше? Продвижение по офицерской лестнице означало больше бумажной волокиты и меньше времени с войсками. И друзья, и подруги знали: я пошел в морскую пехоту, чтобы держать в руках меч, а не карандаш. Они были правы, однако настоящая причина скрывалась еще глубже.
Я ушел из морской пехоты, потому что мне перехотелось воевать. Многие морские пехотинцы напоминали мне гладиаторов. В них было непостижимое качество, присущее прирожденным бойцам: готовность всегда и в любую секунду своей жизни надеть латы, взять в руки меч и начать сражаться. Я их уважал, восхищался ими, пытался им подражать, но все равно, я не был одним из них. Я мог убить, если не мог поступить по-другому, я почти сразу «подсел» на адреналин, вырабатывающийся при сражении, как, впрочем, и все остальные солдаты. Но я не мог принять сознательного решения сделать такое состояние нормой своей жизни. Великие командиры морской пехоты, как все великие борцы, могут посылать на смерть тех, кого любят больше всего в жизни, — своих солдат. Это основной принцип войны. Я же убедился в том, что для меня это самое тяжкое. Я дважды обманывал судьбу, испытывать ее дальше было бы глупостью.
Традиционно батальон устраивал церемонию проводов для своих увольняющихся офицеров, носящую название «Здравствуй и прощай». Майор Бенелли, узнав, что мета не будет в городе, назначил мои проводы на пятничный вечер. Выказал свое пренебрежение, но меня это нисколько не задевало: у меня не было привязанности к батальону, я любил свой взвод.
Разведывательные взводы имеют богатые традиции, и одна из самых запоминающихся — «весельная вечеринка». Конечно, они мне ее устроили пятничным августом дома у Майка Уинна. Они усадили меня на стул, а сами собрались вокруг. Корни церемонии уходили еще в войны викингов. В соответствии с этой традицией, когда воин покидает команду, чтобы осесть и завести семью, товарищи дарят ему весло, как символ того, насколько ослабнет команда при его отсутствии.
Сначала весло взял самый молодой морской пехотинец, младший капрал Кристенсон. Мы с Уинном выдвинули его на досрочное присвоение звания за особые заслуги. Из рядового 1-го класса он превратился в младшего капрала — первый случай в морской пехоте со времен Вьетнамской войны. Весло от него перешло к другому, и так далее, выше и выше по званию. Каждый, кто держал его, рассказывал свою историю. «Ниже, Кристенсон. Ты стреляешь слишком высоко». Зона высадки десанта в Бриджпорте. Оперативно-тактическая группа «Свод». «Аллея засад». Эспера и его вечно тыкающая сигара. Миссия в Муваффигуа. «Лошадеголовый». Вылазка на лодках. Весло перекочевало от Уинна, старшего среди солдат, к сержанту Патрику. Он повернул весло, теперь я его видел. Весло сделал он сам — собственными руками.