«Я начала изображать из себя „тигра“! Ваня, кажется, заметил изменения в моем поведении…» — было написано на дисплее.
Пусть это и не Марат, а Фулата, я все равно обрадовалась. Подруга хоть не станет общаться со мной в стиле хокку. А это уже хорошо.
«Я загляну к тебе в перерыве, все расскажешь», — отстучала я.
К сожалению, путь к моей вышке пролегал не через базу проката плавсредств, и я не имела возможности заглянуть в ангар, чтобы узнать, пришел ли уже Марат на работу. Впрочем, даже если путь и пролегал бы там, что толку — база открывается в десять, когда пляж уже весь забит народом.
Тут проснулся мой внутренний голос: «Не надо специально ходить мимо базы. Вспомни Фулату и Ваню. Сделай вид, что тебе неинтересно, на работе он или нет. Так будет лучше. Еще рано открыто выказывать свои чувства. Потерпи. Поиграй в „охотника“ и „тигра“. Всему свое время.»
Я посчитала, что мой внутренний голос прав, и со спокойным сердцем отправилась на спасательную станцию. Вот не буду специально ходить мимо базы! А то подумает еще, что жить без него не могу. Побуду-ка я загадкой. Правда, здесь надо осторожно, ведь можно и переборщить. Отношения наши сейчас еще очень шаткие, их «фундамент» пока что мягок и ненадежен, и делать все нужно грамотно, с умом. Марата следует заинтересовать, но и не отбивать охоту со мной связываться. А то, чего доброго, он найдет себе «тигра», которого легче догнать. Нужно, конечно, стать «тигром», но не слишком строптивым. Хотя и с характером. Вот так!
От такого решения у меня даже настроение поднялось — я просто прирожденный стратег! И как только я раньше жила, не разделяя всех людей на «тигров» и «охотников»?
— Пирожочки с печеночкой для маленьких мальчиков и девчоночек!
Я очнулась от своих мыслей и обнаружила, что стою на вышке и смотрю в бинокль на свою бывшую воспитательницу из детского сада Любовь Митрофановну.
Она целыми днями прогуливается по пляжу и хорошо поставленным голосом в стихотворной форме рекламирует свои пирожки, которые носит в плетеной корзинке, изначально предназначенной для перевозки кошек.
Надо же, а я за раздумьями не заметила, как пришла на пляж и уже приступила к работе.
С большой надеждой (вдруг не услышала звонок?) я посмотрела на телефон и заскрипела зубами: новых сообщений нет. Думаю, все дело в хокку. Марату не понравился стих, и поэтому он ничего не пишет.
Затем перевела бинокль с продавщицы пирожков на небольшую впадину у самой кромки воды, где обычно лежит Марат. Его еще не было.
Потихоньку в моей душе стала зарождаться тревога. А может, он не отвечает потому, что с ним что-то случилось? Вдруг его сбила машина, и он сейчас находится в реанимации? Над ним бегают врачи, суетятся медсестры, ему ставят капельницы, подключают к аппарату искусственного дыхания, вводят пищу через трубочки в кровь, и он находится на грани…
Я помотала головой, как это делает собака после купания.
Да что же я такое думаю? Мама всегда говорит, что о плохом даже думать нельзя. Мысль якобы материальна, и если человек придумает какую-то ситуацию, то она уже существует. Пока только в астрале. Но может запросто перекочевать из астрала в наше измерение. Поэтому всегда надо думать о хорошем. Пусть лучше хорошее сбывается, чем плохое.
Это все понятно… Но почему Марат не отвечает?
Я волновалась. Места себе не находила. Вся извелась. Следила в бинокль за пляжем и ничего не видела, — была словно отключена от реальности и погружена куда-то в свои мысли. Глубоко-глубоко. Если провести аналогию с морем, находилась где-то на дне Мариинской впадины.
— Эй, Полинка, осторожно! — я услышала голос Артема и «вынырнула на поверхность моря».
— А? Что?
— О чем ты вообще думаешь? — ворчливо поинтересовался мой напарник. — Упасть можешь! Перевесилась за ограждение! Еще чуть-чуть — и упала бы! Спасателя спасать пришлось бы.
— Я задумалась, — ушла я от ответа.
— О чем? О ком? — удивился Артем и прозорливо протянул: — А-а-а… О катамаранщике? Но его же еще нет на пляже!
«Как верно ты это подметил, — я только хмыкнула в ответ. — Именно об этом я и думаю».
Так необычно и интересно — еще вчера вечером я просто наблюдала за катамаранщиком (и имени его не знала), а сегодня… И имя его знаю, и обмениваюсь с ним эсэмэсками, и в душе столько изменений произошло… Каких-то двенадцать часов, а столько всего случилось! Артем ничего об этом не знает…
— С тобой все в порядке? Опять выпала куда-то… Ты не заболела?
— Не выспалась что-то, — покривила я душой, не желая пока посвящать заботливого Артема в происходящее. — Фильм допоздна смотрела. «Спрут» называется. Про гигантского спрута, который нападал на людей. Я уверена — в нашем море тоже такой есть. Не зря же легенды ходят. Вот.
— Ага… — понимающе кивнул Артем. — Ну, пойди тогда вздремни, а я пока сам за пляжем понаблюдаю.
— Нет! — вскрикнула я.
Артем вздрогнул от неожиданности.
— Ты чего такая нервная? Я как лучше хотел…
— Я, это… сама пока постою, — уже тише сказала я, испугавшись своего нервного состояния.
(Я должна была высматривать Марата. Поэтому так эмоционально и среагировала.)
— Как хочешь, — пожал плечами Артем и, устроившись на шезлонге, принялся изучать какой-то журнал, щедро пересыпанный фотографиями машин.
А Марата все не было…
И почему этот гадский телефон молчит? Что же, в конце концов, творится? Может, какие-то проблемы в самой связи? SMS-центр сломался или что-нибудь еще… Телефон, например, у Марата украли…
И вдруг в мою голову закралась совершенно новая догадка — а что, если он просто не посчитал нужным мне отвечать? Есть люди, которые, состоя в переписке, запросто простятся, а другие, получив эсэмэску, не отвечают на нее, не придавая значения тому, что собеседник ждет ответа. Может, он относится именно к этому типу? Тогда мне этот тип не нравится! Не люблю я таких людей. Он, понимаешь ли, получил мое сообщение и спокойно помалкивает, а я тут терзаюсь, нервничаю, чуть с вышек не выпадаю!
И я дала себе зарок — раз так, я тоже буду вести себя спокойно. Сейчас вот займусь работой, стану следить за Митрофановной, считать, сколько пирожков она продала, окунусь в море, поплаваю, а то спину уже что-то припекает, и ни секунды не буду думать о Марате! Ни секунды! Ему комфортно, а я себя буду чувствовать еще комфортнее!
А может, мое сообщение до него не дошло и затерялось где-то в мобильных сетях?..
Мне захотелось выть. Я не могу не думать о катамаранщике. О Марате. Не могу. А раз так, то назло буду думать. И плевала я со спасательной вышки на свой комфорт. Хочу гипнотизировать телефон в ожидании сообщения и буду!
— Тумба-юмба! Акуна матата! Чунга-чанга! Муси-пуси! Доброе утро! Чи-уа-уа!
— Гр-р-раждане отдыхающие, попрошу внимания! Только сегодня и только сейчас! Наш пляж посетил с официальным визитом представитель племен тумба-юмба! Все желающие могут с ним сфотографироваться на память!
С воспитательницы детсада, а летом продавщицы пирожков я перевела бинокль на «представителя племени» и его «сопровождающего». На работу с утра пораньше вышел Ваня.
«Что это с ним? — удивилась я. — Он же вечно спит до полудня и тумбу-юмбу только ближе к вечеру начинает изображать!»
Я навела резкость и присмотрелась к нему. Сегодня он веселее и задорнее обычного кричал свои слоганы. А почему он веселый и проснулся раньше обычного? Не потому ли, что у него вновь появился интерес к Фулате, и из-за этого он полон энергии, которую решил выплеснуть в работу?
В срочном порядке я набрала номер Фулаты и мысленно поблагодарила изобретателя мобильного телефона. Имея мобильник, очень удобно сплетничать.
— Фулата, слушай, я сейчас наблюдаю за Ванькой, — сказала я. — Он такой веселый. Не знаешь почему?