– Когда это действительно будет необходимо. А сейчас я, с твоего позволения продолжу рассказ…
И она рассказала Питеру все, что я вам рассказала чуть выше.
– А какая ты фея?
–Я морская фея. Мы живем глубоко под водой в больших ракушках. Рыбы и другие обитатели дна нас не трогают, поэтом нам не нужно от них прятаться.
– А часто ты выходишь на сушу? – опять спросил Питер.
– Нет. Не часто. Феи все реже и реже показываются людям. А все, потому что вы плохо к нам относитесь. Хотя раньше мы летали по городам, также как воробьи и чайки…
Лина рассказывала мальчику истории до поздней ночи, пока мать не позвала его в дом.
– А ты придешь завтра? – спросил Питер после истории о празднике пыльцы у цветочных фей.
– Конечно, только опять после захода солнца. По-другому никак, – проговорила Лина, стряхивая песок с коленок. Помахав на прощанье Питеру рукой, она прямиком зашла в воду, а затем исчезла в морских волнах.
Весь следующий день мальчик провел в ожидании сумерек. Уж очень ему хотелось снова увидеть Лину. Обычно Питер всегда находил себе занятие, но сегодня почему-то ничего не приходило ему на ум. Мать с утра ушла на рынок, поэтому он проводил время в одиночестве, как впрочем, и всегда. Только сейчас это одиночество особенно тяготило Питера, поэтому он слонялся без дела то в одну сторону берега то в другую. Наконец, солнце начало садиться. Питер подошел поближе к воде и стал ждать появления девочки. Как и вчера, Лина появилась внезапно. В руке она сжимала маленький красный мешочек. Как потом оказалось, он был битком набитый ракушками, кораллами и жемчужинами. Лина показывала Питеру содержимое мешочка, рассказывая истории о каждой вещице.
– Этот коралл вырос у затонувшего корабля, который лежит на морском дне около ста лет. Этот корабль перевозил золото и драгоценности, а при крушении все рассыпалось по всему дну. Поэтому, если приглядеться, можно увидеть золотые вкрапления.
Так Лина приходила к Питеру каждый вечер. Вместе они играли и плескались в морской воде. А после игр они садились на желтый песок, и девочка снова рассказывала Питеру истории о мире фей. Никогда ее истории не были похожи друг на друга. В каждой было что-то новое, необычное и волшебное.
Однажды помощник Джима Руфус Младший прогуливался по берегу моря. Прогулка его состоялась вечером, как раз в то время, когда Лина выходила из воды. Сначала это не показалось ему чем-то странным, но потом, подумав, он решил спрятаться за кустами репейника. Ведь Руфусу нравилось подглядывать и следить за кем-то, поэтому он с удовольствием схоронился в зарослях. Дети не заметили маленького толстенького дяденьку спрятавшегося в репейнике, чему этот дяденька был несказанно рад. Он слышал все, о чем они говорили и уже воображал, как придет и доложит обо всем Джиму. Когда Лина и Питер распрощались друг с другом, Руфус, наконец, выполз из своего захоронения. Именно выполз потому, что его ноги УЖАСНО затекли. Он не привык так долго сидеть на одном месте. Его маленькие ножки просто не выдерживали его грузного тела. Прошло около пяти минут, прежде чем Руфус все-таки выпрямился. Отдохнув немного, он помчался в город к дому своего хозяина, Джиму. Перешагнув порог, Руфус громко выдохнул. Бедняжка запыхался по дороге, что и неудивительно для его веса.
– Ты что бежал что ли? Обычно, тебя по лестнице подняться не заставишь, а ты сейчас выглядишь так, будто пробежал целую милю. Где ты был?
– Джим я ТАКОЕ увидел и услышал, ты себе не представляешь…
Когда Руфус все рассказал ему, он принял решение поймать фею во что бы то не встало. Утром он заготовил все свое снаряжение и собрал его в большую сумку. Он положил и стеклянную банку, и горе-пыль (эта пыль, которая обездвиживает фей), и даже сеть. В общем, Джим изрядно подготовился. Перед самыми сумерками, которые охотник с нетерпением ждал, он оправился к хижине у моря. Шел Джим один, помощника он оставил дома. «Нечего ему там делать, еще учудит чего» – думал он, выходя из дома.
Придя на место, Джим спрятался в кусты, в которых до него сидел помощник. Просидел он совсем не долго, как из хижины вышел Питер. Мальчик уселся на песок в ожидании Лины.
– Уже что-то начинается, – пробурчал себе под нос Джим, потирая друг об друга ладони.