Они увидели императорский флот Турана незадолго до полудня. Конан внимательно смотрел на надвигающуюся армаду со своего флагманского корабля «Ара-Тейвинг». Лейжес не терял времени, и если бы не таинственные помощники Эфрель, заблаговременно предупредившие о его приближении, он наверняка прорвал бы блокаду заговорщиков и обрушился на Призарт прежде, чем защитники города успели бы организовать хоть какое-нибудь сопротивление. Молодой генерал грамотно воспользовался вчерашним штилем. Он убрал основные мачты, чтобы они не мешали в битве. Его эскадра на веслах приближалась со скоростью лобовой атаки.
Через подзорную трубу Конан любовался красотой боевых кораблей. Их весла погружались в воду сильно и ровно. Их паруса были наполнены ветром. Высоко задранные носы легко рассекали вздымающиеся волны с белыми барашками.
Затем он мрачно осмотрел, свой собственный пестрый флот, состоящий из подлатанных старых судов и переделанных торговых. Под его командой находились всего несколько первоклассных кораблей, подобных «Айре-Тейвингу» и «Келкину». Но ничего не поделаешь, придется обходиться тем, что есть. Спасибо еще у Конана было время, чтобы вывести этот неказистый флот в открытое море и выстроить в боевом порядке. И теперь, какова бы ни была новорожденная эскадра Эфрель, она стояла в ожидании атаки императорской армады милях в пятнадцати от Призарта.
— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — спросил Арбас, наблюдавший за врагом вместе с Конаном.
— Да ничего нового. Если их корабли врежутся в наши ряды клином, мы окажемся в плачевном положении, если не сказать в безнадежном. Поэтому нам нужно сделать так, чтобы не все из них добрались досюда. Вот зачем я распорядился оборудовать эти неуклюжие баржи. А теперь посмотрим, насколько оправдает себя моя дерзкая болтовня по поводу плавучей артиллерии.
Он показал на десяток грузовых широких посудин, которые на веслах медленно подтягивались к своим позициям. Им было велено находиться чуть впереди основных сил. Баржи тщательно переделали, согласно указаниям Конана. В каждый корпус встроили по гигантской катапульте (не те небольшие метательные машины, что иногда устанавливаются на военных кораблях, а массивные приспособления для осады, какие обычно используют для разрушения городских или крепостных стен). Трюмы этих барж наполняли корзины с обломками скал и камнями размером с голову взрослого человека. Здесь же находились и более странные снаряды для катапульт. Именно на них Конан сделал основную ставку в игре против значительно превосходящего его по силам противника. Это были специально изготовленные шары, приблизительно в два фута толщиной, связанные из всякого тряпья, ветоши, мелких щепок и соломы. Каждый такой шар пропитывали смесью селитры и серы, а затем опускали в смолу, деготь и воспламеняющиеся масла. Зажигательные ядра, оружие, которое Конан использовал при осадах городов, разгорались интенсивным огнем, пока летели по воздуху. Стоило им обо что-то удариться, как они разлетались на множество горящих кусочков. Один такой снаряд мог сжечь целый корабль или, по крайней мере, отвлечь большую часть команды на борьбу со стремительно распространяющимся пламенем. На каждой барже находилась также небольшая команда: рабы на веслах и несколько солдат, обученных обращаться с катапультами. Больше для этих посудин ничего и не требовалось, поскольку они, будучи очень медлительными и неповоротливыми, не могли быть использованы иначе, чем, как прибрежная морская артиллерия. Они не выдержали бы даже самого легкого шторма. Поэтому на них нельзя было слишком далеко уходить от порта.
Определив, что императорский флот уже вошел в полосу огня, Конан дал сигнал к началу обстрела. Десять катапульт разом выкинули вперед свои длинные руки. Из-за сильной отдачи баржи угрожающе глубоко погрузились в воду. Дождь камней и зажигательных ядер, прочертивших в воздухе крутую дугу, посыпался на приближающийся флот. Большая часть армады была еще слишком далеко, вне досягаемости снарядов. Но несколько камней попали в цель. Расчеты катапульт поспешно перезарядили орудия, прицелились и снова выстрелили.
Второй залп оказался более удачным.
Со своего флагманского корабля «Мона-Осса» Лейжес в оцепенении смотрел, как в ближайшую к нему трирему попали сразу два зажигательных ядра. От огненных снарядов по палубе сразу во все стороны молниеносно стали распространяться волны яркого пламени, захватывая в свой плен все больше и больше людей.
— Вперед! Полный ход! — словно очнувшись, заорал Лейжес.
С помощью сигнальных флагов его команда была передана остальным. Теперь эскадра шла на предельной скорости. Туранский генерал кипел от бессилия, так как его кораблям еще предстояло преодолеть приличное расстояние, прежде чем воины смогли бы открыть стрельбу.
— Полный вперед! На врага! Мы должны выйти из полосы огня катапульт! Лучники! Стреляйте, как только они попадут в пределы досягаемости! Пусть эти проклятые катапульты перестанут стрелять.
Массивный обломок скалы попал в ряды гребцов позади генерала, оставив после себя кровавое месиво из расщепленного дерева и раздавленной плоти. Накренившись на один бок, «Мона-Осса» сбилась с курса, так как со стороны неповрежденного борта рабы продолжали грести. Следующий за ними военный корабль проскользнул мимо на расстоянии плевка. Его капитан с трудом избежал столкновения. В трюм триремы, находящейся слева от Лейжеса, попало зажигательное ядро, и из нее столбом повалил черный едкий дым. Пламя перекинулось на другие суда. Их клинообразный строй смешался и рассыпался. Теперь то тут, то там занимались тушением пожаров. А огненные шары продолжали падать.
Лейжес выкрикивал приказы и ругал гребцов за то, что они слишком ленивы. Катапульты стали попадать уже на полмили дальше вглубь строя. Бунтовщики обстреливали флот, превращая его в охваченную огнем развалину. Сами же они находились при этом еще слишком далеко. Стрелять по ним из луков было бесполезно. Но императорская эскадра упорно продвигалась вперед сквозь смертельный град. Весла дружно вспенивали волны.
Конан с удовлетворением наблюдал за эффектом, который производил заградительный огонь с барж. К этому времени катапульты стреляли уже не залпами, а каждая сама по себе. Это зависело от того, насколько быстро командам удавалось перезаряжать их. Несколько судов противника уже были заметно покалечены. Четыре из них, включая две триремы, пылали, как факелы. Внезапно легкий след на волне насторожил Конана. Это Лейжес приказал своим лучникам открыть огонь.
Слишком рано, так как все стрелы первого залпа, не долетев до цели, упали в воду перед медленно отходящими назад баржами.
— Вперед! — закричал киммериец. — Скорость лобовой атаки!
Его приказ передали на остальные корабли сигнальными флагами. Когда повстанческий флот двинулся навстречу императорскому, Конан крикнул своим лучникам, чтобы те приготовились стрелять. Через минуту эскадра Лейжеса будет слишком близко для того, чтобы отступающие катапульты могли продолжать свой огонь. Но к тому времени мятежники уже смогут пустить в ход луки.
Конан рассмеялся в предвкушении жаркой битвы. Он весь горел от нетерпения. Палубы его кораблей были предусмотрительно покрыты толстым слоем мокрого песка, чтобы впитывать кровь, которая скоро польется ручьем. Если бы не эта мера, было бы так скользко, что не удалось бы и шага ступить. Все основные мачты сняли. От ударов при столкновениях они могли сломаться и упасть на головы бойцов. Рассекая волны под ритмичные удары весел, корабли Конана надвигались на императорский флот на скорости порядка четырех узлов. Кости были брошены, и битва неминуема.
Когда армады начали сходиться, град стрел с императорского флота посыпался на отступающие баржи. На одной из них воин, пронзенный стрелой с железным наконечником, опрокинулся на жаровню, которую использовали, чтобы поджигать снаряды. К несчастью, она упала в трюм. Рассыпавшиеся угли тут же подожгли неизрасходованный запас промасленных снарядов. Внезапно баржа взорвалась с оглушающим ревом, превратившись в столб яркого пламени, из которого доносились только вопли гибнущих людей и шипение масла.