Прекрасные черты нового лица Эфрель исказила демоническая ярость.
— Давай быстрее, не возись с этими цепями. Ты, болван! Не надо было мне оставлять его в живых после того, как он убил Марила. Другой генерал мог бы покончить с Лейжесом и с жалкими остатками императорской армии. Сет побери эту трижды проклятую душу! Конан заплатит мне за измену. Он будет страдать так, как не страдал до него ни один человек. Я подготовлю этому мерзавцу такой прием, какого он даже и во сне не видел!
Упала последняя цепь. С воем и проклятиями Эфрель побежала по лестнице из пещеры, даже не приостановившись, чтобы одеться.
А позади нее, в безмолвной пустой комнате, медленно приходила в себя Мкори. Она открыла свой единственный глаз, посмотрела на свое тело и закричала.
Закрепившись у ворот и оставив там людей, повстанческие войска быстро смели часовых, охранявших стены. Расставив и, здесь своих воинов, Конан ворвался в цитадель. Внутри, подобно пчелам в улье, на который напали враги, кишели солдаты Эфрель. Пеллиниты сражались бесстрашно и яростно, но у Конана был значительный перевес в силе. Шаг за шагом, по колено в крови он и его люди продвигались вперед.
Правая рука киммерийца благодаря сверхъестественной восстановительной способности организма почти зажила. Конан мог уже ею пользоваться. С длинным кинжалом в правой руке и с мечом в левой он сражался как безумный. Лица так и мелькали перед ним, появляясь и падая. Легендарный Амра, не останавливаясь ни на мгновение, прорубал себе путь через упрямо сопротивляющихся пеллинитов. Следом шли его люди, закрепляя завоеванные им позиции. Из головы Лейжеса не выходила мысль о Мкори и вскоре он отделился от Конана. С небольшим отрядом преданных ему солдат юноша пробивался через лабиринт коридоров Дан-Легеха в поисках своей возлюбленной. Его мучило беспокойство за девушку, так как молодой человек не был уверен в том, что Мкори до сих пор жива. А если даже он успеет спасти ее, то захочет ли она жить после заточения у колдуньи. Может быть, ее убили, когда началась атака? Лейжес и его люди встречали по пути все меньше и меньше вражеских солдат. Углубляясь все дальше и дальше в лабиринт извилистых коридоров, и все время спускаясь вниз, они явно уходили от звуков основной битвы. Предоставив Конану одному продолжать борьбу, Лейжес не останавливался ни на мгновение. Юноша торопился как можно скорее найти подземелье, где прятали Мкори. Если он придет слишком поздно… И вдруг молодой человек увидел ее впереди, прямо перед собой, в едва освещенном переходе. Обнаженная и охваченная ужасом Мкори бежала по направлению к нему. Светлые длинные волосы развевались вокруг ее стройного стана.
— Мкори! — закричал он и прижал ее трясущееся тело к своей груди. — Спасибо всем богам, что я нашел тебя целой и невредимой! Что они сделали с тобой? Конан говорил, что Эфрель собирается…
Эфрель уткнулась лицом в его плечо и начала громко всхлипывать.
— Конан!? Не произноси этого проклятого имени! Я только сейчас смогла вырваться из его спальни. Лейжес, это было ужасно! В ту первую ночь он вошел и заставил меня подчиниться своей воле. Я боролась, но он такой сильный. Он бил меня… Я уже не могла больше выносить боли. Мне пришлось удовлетворить его развращенные похоти. Я умоляла его не делать этого…
Коридор поплыл перед глазами Лейжеса в алой дымке.
— Конан сказал мне, что тебя заключила в тюрьму Эфрель, — начал он сдавленным голосом. — Я присоединился к его войскам, чтобы спасти тебя и убить эту страшную ведьму.
— Я знаю. Конан хвастался мне своими планами, прежде чем отправился в Аграпур. Лейжес, Эфрель никогда и не участвовала в заговоре. Она умерла больше года назад в Аграпуре. Это все было подстроено Конаном. Он нашел какую-то изуродованную старую нищенку и представил ее как Эфрель. Страшный пират использовал этот обман, чтобы организовать восстание, которое втайне разработал сам. Пеллиниты начали подозревать его и решили избавиться от киммерица. Теперь он хочет уничтожить всех защитников Пеллина прежде, чем они успеют ему отомстить. Этот ужасный человек обманул тебя, чтобы ты помог ему удержать его призрачную власть. — Лицо Мкори было искажено глубоким ужасом, а слова все время прерывались истерическими рыданиями. — Дорогой, теперь он расправится с тобой и снова возьмет меня… Heт! Убей меня сейчас! Пожалуйста! Я не могу больше выносить его похоть. Ни одной ночи!
Лейжес почувствовал, как его душит гнев. Он пытался взять себя в руки, чтобы внятно произнести очень важные слова.
— Спрячься в нижних комнатах. Когда все кончится, я приду за тобой. Больше тебе не нужно бояться Конана. Я принесу тебе сердце этого
вероломного демона!
Лейжес развернулся и побежал по коридору с воплем о предательстве, приказав своим людям передать всем, чтобы они атаковали любого сторонника киммерийца.
Эфрель согнулась пополам от смеха.
Первой группой, на которую наткнулся разъяренный Иейжес, был отряд под командованием Имиля. С несколькими десятками людей он проходил по нижним этажам в поисках укрывшихся пеллинийских солдат.
— Измена! Убивайте лживых ублюдков! — закричал Лейжес. — Нас предали!
После мгновенного замешательства туранские солдаты устремились на повстанцев, и в коридорах вспыхнул жестокий бой.
— Что за ерунда? — закричал Имиль, выхватив свой клинок как раз во-время, чтобы успеть встретить неистовый выпад Лейжеса.
— Я узнал всю правду о ваших замыслах! — огрызнулся тот, ожесточенно нанося удары. — Но Конану больше не удастся водить меня за нос!
— Да ты с ума сошел! — возразил Имиль, отбиваясь и отступая в замешательстве.
Залы наполнились криками дерущихся людей. Туранские солдаты оказались в большинстве. Небольшой отряд повстанцев быстро терял своих воинов. Они погибали под ударами противника. Во всей этой неразберихе четко были слышны только вопли о каком-то предательстве. Этого оказалось достаточно, чтобы взорвать и без того едва сдерживаемую антипатию между солдатами Лейжеса и Конана.
Имиль вскоре оценил всю серьезность своего положения и попытался перехватить инициативу. Однако, Лейжес, ослепленный яростью, неустанно теснил его. От мощных ударов противника рука Имиля онемела, а щит был расщеплен пополам. Ренегат почувствовал, что его охватывает паника. Мысли путались. Отчаянно он пытался защитить себя, но соперник был искусным бойцом и оказался более сильным. И вот уже во всем зале кроме Имиля не осталось ни одного живого повстанца. Туранец с горечью вспомнил давнишнее предостережение Арбаса и проклял тот день, когда позволил втянуть себя в замыслы Конана.
Силы его слабели. Ему все тяжелее было отражать удары, и он осознавал это. Внезапный выпад, и меч противника, отскочив от оружия Имиля, вонзился ему между ребер. Юноша задохнулся от боли и выронил свой меч. Мощным ударом соперник рассек ему голову.
— Одним предателем меньше. — Лейжес удовлетворенно улыбнулся и закричал: — А теперь туда, где находится их вероломный генерал! Все за мной!
Туранские солдаты мчались по лабиринту коридоров. По пути к ним присоединялись соратники. По всей цитадели воины, которые только что сражались бок о бок, теперь внезапно разворачивались друг против друга. Постоянное подозрение в измене и тлеющая враждебность вспыхнули, распаленные словами Эфрель, и вылились в жестокую схватку между мятежниками и туранцами солдатами.
В конце концов, Лейжес ворвался в главный холл, где он столкнулся с основными силами Конана, все еще сражающимися с остатками пеллинийской стражи. С криками о мести туранцы атаковали своих недавних союзников.
Все смешалось в едином вихре хаоса. Три отряда сошлись в битве не на жизнь, а на смерть. В образовавшейся неразберихе стало невозможно быть преданным какой-то одной армии, Гораздо легче было считать, что любой человек, которого ты лично не знаешь, — твой враг.
Наконец, Лейжес увидел своего злейшего врага. Конан отбивался от нападающих на верхней площадке лестницы, ведущей к балкону.
— На сей раз, я убью тебя! Ты, король предателей! — И юноша отчаянно рванулся в атаку. — Тебе не удастся избежать смерти!