– Будь осторожней. Возможно, это лишь передышка и нас ждёт новая атака.
– Так и не понял, почему она остановилась.
– Я, признаться, тоже. Ты видел Ворикайна?
– Он был где-то там, – махнул Фабиан рукой в сторону. – Я его потерял где-то в середине драки. Всё-таки хорошо, что ваш отец забрал Нереин…
Марихат не стала ему отвечать, устремляясь в указанном направлении.
Положение было плачевное. Убитых было слишком много. Новой атаки они уже не переживут. Им точно не продержаться.
Но минута шла за минутой, а всё было тихо.
В одном из трупных завалов Марихат заприметила Ардора. Он валялся на земле, прижимая руку к животу.
Она присела рядом. Взгляд алых глаз казался потускневшим.
– Ардор? Ты ранен? – тихо спросила она.
В ответ получив очередную ухмылку. Вернее, бледный намёк на неё:
– Нечто вроде того.
– Как ты здесь оказался?
– В пылу драки чего не сделаешь?
– Ты знаешь, где Ворикайн?
Инкуб покачал головой.
– Полагаю, Тахигор забрал его с собой. Именно потому атака и прекратилась.
– Забрал с собой? Что за бред?.. Зачем?
– Не знаю, – слабо мотнул он головой. – Я так долго ждал момента скрестить мечи с Тахогорам, образно и прямо говоря, – улыбка ещё держалась на его губах, но с каждым разом она была слабее и слабее. – И, кажется, в очередной раз с треском ему продул. Что и не удивительно. Сила инкубов в том, чтобы пробуждать чувства, а Тахогар на них совершенно не способен.
– Ты что? Действительно собрался умирать?
– Боюсь, что так. И у меня всё меньше времени на пустые разговоры.
– Это невозможно. Это… неправильно. Слишком просто…
– Просто?.. Умирать не просто. Хотя знаешь? Жить всё равно сложнее.
– Но это бессмысленно – умирать вот так.
– Тут не я выбирающая сторона. Всегда думал, какого это на самом на самом деле – умирать?
– И каково?
– Холодно. И спать хочется.
– Если речь бы шла о минутной передышке, то я бы не возражала. Мы немного выиграли и заслужили капельку отдыха. Только ведь, боюсь, речь идёт ни о минуте и даже не паре?.. Ардор! Не закрывай глаза! Не смей этого делать, слышишь? Нам ещё нужно отыскать и спасти Ворикайна. И вообще, я не готова к похоронам. Особенно к твоим. Ардор, ты меня вообще слушаешь, мать твою?!
Не похоже было, что слышит. Самое печальное – Ардор кажется действительно решительно был настроен умирать. А это никак не входило в планы Марихат.
Капризная дочь морского царя была не готова отпустить своего любовника. А поскольку рана его была глубока, она видела только один способ решить это проблему.
Ей не нравился этот способ. Но другого-то не было.
Со вздохом Марихат поднесла кисть к его губам:
– Пей!
Глава 22
Алые глаза с поволокой глядели прямо на неё, но Марихат сложно было проникнуть в мысли инкуба. Глаза, возможно из-за своего непривычного, совершенно нечеловеческого оттенка, сбивали с толку, не давали понять, что таится за адским пламенем.
Сознание разрывалось между желанием остановить всё это и просто сбежать, спасая в первую очередь свою шкуру. Нужно отыскать Ворикайна, а потом… потом уйти в Морские города, подальше от разрывающих душу страданий, а тело – похоти. Видят Небеса, не для неё всё это. Она как та кошка, сама по себе.
Как говорил Васелеск? «Волне не место на суше, на суше она умирает».
Удивительные черты лица у этого инкуба. Очень изящные, но ни капли не женские. И в тоже время не совсем мужские. Им не хватает чего-то, как не хватает её чувствам к нему какой-то завершённости.
Его взгляд колол ледяными иголками. Эти глаза затягивали, как море.
– Мне мало крови.
– Что?..
– Я – инкуб. Кровь не основная моя пища, а мне нужно восполнить слишком много сил. Боюсь, Змейка, что вынужден просить тебя о большем.
Такая холодная кожа. Будто она касается куска льда.
Ардор положил свою руку поверх её.
– Добровольная жертва всегда слаще. И всегда даёт больше сил…
Сжав зубы, Марихат наклонилась к его губам. Она старалась не смотреть ему в глаза, хоть Ардор и настойчиво пытался перехватить её взгляд.
Его губы были прохладными, хоть и теплее тела.
Марихат повернула голову, подставляя горло под его клыки. Её слегка тошнило при мысли о том, что придётся сделать здесь и сейчас, но в любую минуту атака может повториться. И нужно как можно быстрее дать ему то, в чём он так нуждается. А его проклятая магия пробудит в её теле отклик, которого нельзя избежать. И всё будет как всегда, тошнотворно-приятно, когда из глубины души поднимается нечто настолько тёмное и вязкое, что хуже болотной трясины.
Сначала острая боль, от которой на глаза наворачиваются слёзы, а потом мир словно ширма на колёсиках, откатился куда-то в сторону. Проклятый яд с клыков инкуба обратился неудержимым желанием, бьющим в голову. И она сама жадно подставляла губы под его поцелуи, забывая обо всём. Она чувствовала опустошающее наслаждение.