Только теперь не выжить. Фактически она уже мертва. Даже то, что на такой скорости она не чувствовала ни малейшей усталости, дыхание не сбивалось (потому что как может сбиться то, чего нет?) свидетельствовало о необратимости текущих процессов.
Удивительно, но в тот момент Марихат заставлял двигаться вперёд не инстинкт самосохранения, не жажда жизни, а только упрямство и злость. Что угодно, лишь бы не дать этим тварям взять над ней вверх. Только не на этот раз, только не снова!
Она не видела в их действиях ни заботы, ни желания сохранить ей жизнь, она не верила им. Даже страх потерять себя, переродиться, слиться с тёмной стороной собственного «я» больше не был так силён, как несколько часов назад.
Марихат овладел злой дух неповиновения и желания поступить по своему, наперекор всем и всему, может быть, даже логике и здравому смыслу.
Когда перед ней блеснуло маленькое лесное озеро, больше походящее на болото, это показалось спасением и решением, последним шансом. В лучах уже угасающей перед рассветом, до которого оставалось не больше часа, луны, оно слегка искрилось, покрытое рябью от поднимающегося на рассвете ветерка.
Марихат не давая себе ни секунды на размышления, за которыми неизменно, как ночь за днём, а день за ночью, следуют колебания, с разбега нырнула в их тугие прохладные объятия, с последними силами перекидывая в свою вторую, змеиную, форму.
Ярость и гнев её были такой силы, что даже жестокая боль не заставила её отступить. А боль была сильной. В первый момент она даже не осознала её полной меры, потому что мозг не успевал обрабатывать поступающую информацию. Стоило начаться трансформации и возникло чувство, будто она попала в кипяток и кожа вот-вот соскользнёт с костей.
Кровь вампиров сопротивлялась превращению. И то, что раньше было таким же естественным, как дыхание или удар хвостом по волне, теперь не подчинялось, доставляло муку, выходило из под контроля.
Желая завершить агонию, Марихат создала в воде портал, понимая, что обратно уже не выйдет. Пользоваться водной стихией могли лишь наги – ни одному другому существу на земле эта способность была не под силу. А она с рассветом перестанет быть нагом. И, если повезёт, обратиться в морскую пену, а если нет?.. в любом случае под-прастранственный коридор, через которые перемещались водные фейри, не позволит чужаку, в которого она обращается, выжить. Он с такой же гарантией уничтожит вампира, разорвав его на атомы, как это сделало бы солнце, если бы у Марихат хватило силы воли и характера не подчиниться чарам Ардора, будь он проклят.
Хотя… он ведь и так проклят.
Она плыла вперёд со всё усиливающейся скоростью, не понимая, кто она сейчас – змея, женщина, или застряла в переходной форме? Плыла вперёд из последних сил, ожидая, когда же всё это завершится и ледяное беспамятство сотрёт всё – и боль, и память. Погасит её страхи и сомнения. И чем сильнее становился её страх, тем больше она жаждала беспамятства – ведь теперь только так всё могло закончится.
Но сквозь страх, боль и надвигающееся безумие она испытывала чувство глубочайшего удовлетворения.
Как ни сильны, ни хитры, ни коварны были вампиры, какие бы обольстительные формы не принимали – она оказалась сильнее. Она поступила по-своему, поступила правильно, и не страх, ни обман не сбили её с прямого пути.
Она уходила, как и жила – верной себе. Могла ошибаться, обманываться, искать, любить, ненавидеть, но во всём этом Марихат оставалась неизменно искренней – оставалась самой собой.
Марихат смутно отдавала себе отчёт том, что уже находится в коридоре портала, иначе при той скорости, на которой она плыла, озеро пришлось бы переплыть несколько десятков раз. Перед глазами закрутилось нечто вроде золотого облака.
«Ну, вот и всё», – пронеслось в голове.
Приятно уходя, осознавать, что ты ни о чём не жалеешь.
***
Марихат очнулась от того, что солнце, яркое, просто ослепительно-яркое, било в глаза с такой силой, что пришлось поднять руку, закрываясь от его ослепительных лучей. Оно разбрасывало сверкающих солнечных зайчиков, или просто блики, по свежевыпавшему белому снегу.
Марихат села, растерянно озираясь. В первый момент она не сразу поняла где находится. Потом память услужливо напомнило обо всём случившемся и она, не веря собственным ощущениям и глазами, вдохнула полной грудью.
Она дышала. И мир остался прежним, во всех красках, цветах и запахах. Да, было холодно и Марихат успела замёрзнуть, но ощущает перепады температуры только тот, кто жив!