– Да, ваша честь? – откликнулся солдат, неподвижно стоящий у входа.
– Проводите мою дочь в приготовленную для неё палатку.
– Отец? – сделала шаг вперёд Нереин, окидывая Марихат вопросительным взглядом. – Я по-прежнему ничего не понимаю. Кто эта женщина? Она говорила, что знает, где моя мать?
– Эта женщина солгала.
Ни один мускул на узком бледном лице не дрогнул, когда Ворикайн произнёс эту ложь. Его лицо оставалось спокойным и бесстрастным.
– Солгала? Вы уверены? Она… она казалась очень убедительной и…
– Я давно знаю эту женщину. И знаю, на что она способна. Так что я не ошибаюсь. Это у неё есть печальная привычка недооценивать меня. А сейчас иди, дорогая, я приду к тебе позже, чтобы поговорить о случившемся. И не переживай. Я на тебя не сержусь. Генерал?! Я, кажется, приказал вам проводить мою дочь?
– Но, ваша честь, вы останетесь без охраны?
Мужчина в нерешительности посмотрел на стоявшую на коленях Марихат, чьи руки сжимали массивные металлические браслеты-кандалы.
Металл сам по себе лишал таких, как Марихат, их магической силы. Здесь же, к его естественным свойствам были добавлены мощные чары, так что в данный момент она была не опасней любой человеческой женщины.
О, если бы она могла надавать себе подзатыльников! Нужно было бы это сделать непременно! Какой идиоткой можно быть?! И – сколько раз? Жаль, что с годами в её случае это не лечится. Раз за разом наступать на одни и те же грабли с упрямством, достойным, разве что, ослов?
Ворикайн прав. Каждый раз она думала о нём лучше, чем он способен был быть и каждый раз недооценивала глубины его низменных помыслов. На этот раз ловушку он расставил просто мастерски! А она угодила в неё с разбега, да ещё радостно улыбаясь. Ну почему было заранее не подумать о том, что так подозрительно легко проникнуть и столь же легко покинуть дом человека, знакомого с её способностями, невозможно?
Если бы она придерживалась первоначального плана, всё было бы иначе.
Полог палатки опустился за вышедшей Нереин и сопровождающим её охранником.
– И что? – вскинула голову Марихат, впрочем, не пытаясь подняться на ноги.
Зачем? На коленях сидеть было удобнее.
– Вы довольны очередной удавшейся низостью, «ваша честь»?
– Более чем. Ты попала в расставленные сети так легко, как я даже не надеялся.
В голосе Ворикайна по-прежнему отсутствовал всякий намёк на эмоцию. Ни насмешки, ни удовольствия, ни злости – как шелест сухих листьев по каменным плитам. Тихо и бесчувственно.
– Кстати о низости – напомнить о том, что ты пыталась выкрасть у меня мою дочь?
– Вряд ли можно считать кражей то, что изначально украдено. Она и моя дочь – тоже. Дочь, которую ты вырастил во лжи, как принято у вас, у людей. Я пыталась взять то, что всегда принадлежала мне ровно в той же мере, что и тебе. Ты знал, что я не устою перед искушением поступить именно так. И использовал мои чувства против меня же.
– Как я это делал всегда, дочь змеиного племени. Жизнь, к сожалению, ничему тебя не учит.
– Дело не в этом, «ваша честь», – с иронией пропела Марихат, – дело в другом. Сколько раз вы не пытаетесь вырвать моё сердце, как не стараюсь я вам подыграть – оно всё равно у меня есть. У вас же вместе сердца счёты, а вместо крови – вода. Вы не увлекаетесь, не впадаете в азарт, ничего не желаете. Вы родились стариком, испорченным и зловредным, ни знающим ни любви, ни сострадания.
– Ты никогда меня не понимала! Никогда не понимала, что мною движет! Почему я вынужден действовать подобным образом…
– Так объясни мне! Объясни, что заставляло тебя всякий раз поступать именно так, а не иначе? Выбирать из всех возможных путей самый низкий и подлый? Оборачивать себе на пользу даже лучшие чувства и побуждения людей? Манипулировать без жалости и предавать, предавать, предавать – предавать без конца! Какой высокой целью ты руководствовался, когда встал на сторону узурпаторов, предав не только меня, но и всех, кому мы служили? Думал ли ты с тех пор хотя раз о том, скольким людям твоего племени удалось бы продлить жизнь, поступи ты тогда иначе? Сколько дворян сохранило бы свои головы на плечах? Сколько крестьян никогда бы не умерли от голода, спешившего вслед за смутой? Если в результате стремления ко всеобщему благу для каждого в королевстве стало только хуже – в чём она, твоя высокая цель?! Ради чего ты меня бросил?
– Ради того, чтобы сохранить тебе жизнь. Неужели ж ты думаешь, что если бы окружающие нас люди узнали, что вместо того, чтобы уничтожить тебя, я сделал тебя своей наложницей, да ещё прижил от полуведьмы-полузмеи дитя, хоть кто-нибудь из нас троих остался бы в живых? Нет! Я не мог взять тебя с собой! И бросить всех, чтобы пойти за тобой, я тоже не мог. Поэтому пришлось пойти на единственный разумный шаг – расстаться.