Деревья в свете яркой луны создавали на земле причудливую паутину теней. Словно запутавшись в ней, фигура незнакомца казалась ещё одним, живым ответвлением множества других колышущихся штрихов.
Марихат с трудом подавила желание отшатнувшись, зашипеть, как испуганная кошка.
Внешность у незнакомца была запоминающаяся – белая, как мел, кожа; чёрные, как ночь, волосы, волной спадающие ниже пояса. Но особенно в памяти запечатлелись глаза: прозрачно красные, как свежая кровь, выступившая из раны, как сверкающие рубины.
Незнакомец склонил голову. Этот жест обычно выражает почтение, но в его движении почтения не было. В уголках бескровных губ, не скрываясь, кривилась усмешка.
– Я слышал, что ты нелёгкая добыча, что способна заставить трепетать пред собой. Но со мной разговор будет иной.
– Мне больше понравилось твоё первое предложение – о тишине, – устало отмахнулась она.
Из глаз вампира (инкубы, как ни крути, по сути вампирами и являются) сочился мёртвый холод. Под холодным, немигающим взглядом возникало желание свернуться в клубок и забиться куда-нибудь, как потерянный котёнок.
Если даже на неё так действовала эта тварь, какого рядом было находиться смертным?
Как призрак, почти не ступая, словно плывя над землёй, фигура в чёрном плавно приблизилась к клетке:
– Ты знаешь, за какие услуги расплатился со мной твой смертный любовник?
– Для моего положения это не имеет значения.
– Для положения, может, и не имеет. А вот на чувства, наверняка, повлияет. А мы, инкубы, питаемся чувствами.
Враг широкого улыбнулся. В темноте блеснули идеально ровные зубы, опровергая слухи о том, что у всех представителей Кровавого Братства растут клыки. Хотя, возможно, они появляются лишь в период трансформации, перед нападением?
– Удобно платить чужой шкурой за собственную безопасность. Лорду (а в ту далёкую пору тогда ещё совсем безродному и безбородому мальчишке, только готовящемуся стать монахом-инквизитором) потребовалась помощь Кровавого Братства. Мы её обеспечили, но в обмен потребовали жизнь твоей матери, ведьма. Простой смертной с непростыми способностями. К сожалению морской народ добрался до неё раньше нас. Каким-то образом хитрая человеческая женщина сумела обольстить твоего отца. Так на свет появилась ты.
– Ни к чему пересказывать мне мою же предысторию. Я её отлично помню. Или тебе просто нравится слышать звук собственного голоса, инкуб?
– Разумнее было бы держаться со мной почтительней. Ведь согласно договору, заключённому между мной и Ворикайном, ты моя собственной. Моя рабыня. Я могу делать с тобой всё, что захочу.
– И как сложно догадаться о возникших у тебя желаниях? – с презрением процедила Марихат.
Предусмотрительно отводя взгляд от его кровавых глазниц.
Нет, сейчас не следует бросать открытый вызов. Не теперь, когда она так слаба, её магия блокирована, дух смятён очередным предательством любовника, обретением и одновременно с тем потерей единственного ребёнка. Не в тот момент, когда она чувствует себя выброшенной на сушу рыбой.
Но ушедшая волна прихлынет вновь. Нужно только продержаться. Она сможет плыть дальше. Сможет отомстить своим обидчикам. А главное – вернуть себе то, что принадлежит ей по праву.
– Всё, чего хотят ты и подобные тебе – это боль и кровь. Ночные паразиты! – с презрением процедила она.
– Это не всё, – с угрожающей мягкостью донеслось из темноты. – Существует ещё секс – наше, личное, принадлежащее лишь инкубам, желание и потребность. Желание, которое только вы, наги, можете с нами полностью разделить, удовлетворив нас, как никто другой.
По губам инкуба растеклась усмешка такая же холодная, как воцарившаяся вокруг ночь.
Так на Марихат никто, никогда не смотрел. Инкуб будто резал взглядом, нащупывая потаённые уголки души с тем, чтобы вывернуть их наизнанку.
Пусть себе старается. У неё души-то почти что нет.
– Разве в чертогах твоего отца, в зеркальных городах твоего племени, таких, как я, не держат на цепи? – вкрадчивым голосом поинтересовался инкуб – Я знаю, там используют таких как я для утончённых постельных утех.
– Разве таким, как ты, это не в радость? – попыталась держать удар Марихат.
– Радость, приносимая насильно, хуже муки. Всё, что не рождается свободной волей и не проистекает из свободного выбора – всего лишь разновидность насилия.
– Да мне без разницы! Я рабов не держала. Никого ни к чему не принуждала. И сильно удивлюсь, если отец так когда-нибудь поступал подобным образом.
– Но он не мешал поступать так своим подданным.
– И что дальше? От меня ты чего хочешь? Между моим и твоим народом застарелая вражда, инкуб. Вражда эта не вчера родилась, не завтра умрёт. Но давай будем честны – мы ведь слишком мало знакомы, чтобы врать друг другу? Не прикрывай своего желания иметь домашнюю змейку для постельных услуг благородным предлогом отмщения за невинно страждущих. Демоны невинными не бывают. Демонами не рождаются, как рождаются человеком, нагом, эльфом или даже драконом – демоном становятся по собственному выбору и желанию. Никто из вашего проклятого Кровавого Братства не терпит испытания просто так. Ненависть, что вы вызываете у всех народов, вами вполне заслужена.