Внезапное бегство «ужина» в первый момент озадачило упырей. Они неподвижно замерли. Но радоваться было преждевременно. Позади раздался дикий шум, напоминающий рёв урагана. Твари кричали и рычали, и топотали, как стадо бизонов.
И в воздухе разливался потусторонний холод. Между убегающими и догоняющими завязалась борьба. Упыри неслись по бокам, стараясь держаться подальше от смертоносного хвоста и когтей. Может быть они всё—таки не такие безмозглые, как кажется?
Но, как не крутись и не вертись, как не старайся, а четыре лапы и один длинный хвост передвигаются быстрее. Какое-то время вурдалаки держались рядом, но потом отстали.
Взобравшись на вершину холма и больше не чувствуя за собой погони, Марихат поспешила оборотиться. Тяжело дыша, повалилась она на землю. Фабиан, всё ещё в шкуре белого волка, распластался рядом.
– Ничего, ничего, – потрепала она его между чувствительными ушами, вскинутыми в высокую стойку. – Кажется, оторвались. Эти твари, как призраки, привязаны к местам своего обитания и далеко никогда не уходят.
Волк заворчал, то ли пытаясь ответить, то ли на что-то серчая. Марихат, рассмеявшись, погладила его светлый бок. Шерсть была мягкой и успокаивающей. А ночь, со всеми её ужасами, успела перевалить за полночь.
С того места, где они сейчас сидели, куда не повернись – всюду горы. Они словно наступали со всех сторон. Кажется, они попали в ущелье? Деревья и утёсы кружились словно в хороводе. Иногда, попадая в эту своеобразную трубу ветер начинал завывать хуже всякого зверя.
Становилось всё холоднее. И вскоре пошёл поначалу редкий, крупный снег. Вскоре он укрыл всё белой пеленой.
«Ну и ночка, – подумалось Марихат. – В такую ночь, как эта, даже нечисть предпочитает жаться к человеческому очагу. Неуютно-то как! Наверное, всё дело в том, что я наполовину человек? Ужасно хочется к огню. И холодно, как в могиле».
Волк-Фабиан неподвижно сидел у её ног. Если бы не дыхание, вообще можно усомниться – жив ли он?
А красивая, наверное, картинка? Женщина в богатом синем плаще, подбитым собольем мехом, белокурые волосы струятся по ветру, как клочья дыма, а у ног её спокойно замер белый хищник.
«Я словно королевы зимы», – с усмешкой пронеслось в голове. – «Только интересно, снежным королевам бывает холодно?».
– Ладно, Фабиан, хватит отсиживаться. Идём уже. Впереди нас ждёт долгий путь.
План был прост. Отыскать работорговцев, через которых черные колдуны попытаются толкнуть столь ценный товар, как инкуб. Ценный и опасный. Вряд ли его станут продавать на местечковых базарах. Впрочем, Марихат могла и ошибаться. У колдунов мог быть другой план.
Отследить их было сложно. Они тоже не так просты и стараются замести следы, но у людской магии есть один существенный минус – она оставляет после себя изменённый фон. Магия эльфов или демонов куда более естественна.
Марихат, пользуясь минутной передышкой, принялась расставлять улавливающие силки. В пространстве протягивались лёгкие и тонкие цветные нити, что видеть могла только она. И эти нити, удлиняясь и разрастаясь, искали цель. И вскоре её настигли.
Марихат не могла видеть воочию, но она видела через образы. Такие приходят к читающим книги – ты видишь героев и их приключения без формы и цвета, но вполне отчётливо, чувствуешь их, почти осязаешь.
Колдуны перемещались на странных тележках без лошадей. Тележки эти издавали неприятное урчание. А Ардор находился в забитом ящике, напоминающем гроб. И он был без сознания.
– Эй! – мельтешащая перед глазами ладонь заставила Марихат очнуться. – Эй, ведьма? Ты в порядке?
Фабиан был наг. Демон! Она и забыла, что при обращении оборотни часто теряют одежду.
– Не могла бы ты немного поколдовать? А то мне как-то прохладно, – с иронией протянул он.
Марихат не заставили себя долго упрашивать. Переместила одежду из сундуков Ардора. Брать без спроса, конечно, не очень хорошо, но ничего, потерпит. Не обеднеет – совершенно точно.
Ошалело глянув на упавшую рядом груду, Фабиан радостно присвистнул:
– До чего угодно быть колдуном! Раз – и перед тобой всё, что хочешь!
– А то? – надменно усмехнулась Марихат.
Пусть себе и дальше прибывает в иллюзиях. На самом деле, есть тысяча и одна условность, но людям об этом, понятное дело, знать не обязательно.
– Оделся?
– Да! Отличная, справная одежда, явно не из дешёвых… – с энтузиазмом проговорил Фабиан.
– Это уж точно. А теперь – вперёд.
Идти пришлось долго. Почти сутки. И всё это на голодный желудок. Фабиан начал ворчать, что ход, мол, можно и сбавить, чтобы поймать какого-нибудь зайца, а ещё – оленя.