Нельзя сказать, что Марихат была шокирована прозвучавшим предложением. Теперь стало понятным, о чём инкуб вёл разговор вечером. Первым побуждением было оскорбиться и возмутиться – что она им, корова, чтобы выставлять её на торги? Потом пришло осознание, что бесцеремонность подобного поведения продумана – Ардор желал выставить соперника в самом невыгодном свете. Он явно был не слишком высокого мнения о Ворикайне. Марихат в этом плане тоже не была особо оптимистичной, и всё же он недооценивал своего бывшего протеже. Поставив на страх перед приближающимся Главой Ковена, он не взял в расчёт то, что при всей своей беспринципной расчётливости трусом Лорд Молний не был.
Предложение Ардора если не оскорбило, то вызвало раздражение в Ворикайне точно – Марихат заметила, как он невольно сжал пальцами поручни кресла, в котором сидел:
– Ты мой пленник и раб. С какой стати мне выслушивать твои нелепые притязания?
Алые глаза гневно сузились, хотя ничто другое не выдавало гнев инкуба.
– Ты хорошо подумал? Прежде, чем поменять настроение, я предлагаю сделать тебе именно это – хорошо подумать. Это среди людей, не без моей помощи тебе удалось приобрести приличный вес, но перед тем, кто идёт сюда, ты не больше, чем щенок. У тебя нет ни силы, ни опыта. Даже в желаниях и мотивах своего противника ты разбираешься весьма приблизительно – если разбираешься вообще. На самом деле, ничто не мешает мне просто взять то, что мне нужно и оставить тебя.
– Правда? – вскинул брови Ворикайн. – Ты, конечно же, лжёшь. Если бы ничего тебе не мешало, то именно так бы ты и поступил.
– По-своему ты прав, – кивнул Ардор. – Но то, что мешает мне, не имеет к тебе отношения. Пусть новообретённое бессмертие не кружит тебе голову. Ты не то, что против Тахогора – ты и против меня-то не боец.
– А я? – вмешалась в беседу мужчин Марихат. – Я могу быть бойцом против тебя?
– Возможно. А ты хочешь против меня бороться?
– Не знаю. Я ещё не решила. Откровенно говоря, сижу тут, слушаю вас и понимаю, что финал всей этой истории предопределён. И единственным правильным решением будет сбежать отсюда. Если я хочу выжить, конечно. Потому что вас ждёт поражение и гибель.
– Какая ты сегодня добрая, – усмехнулся Ворикайн. – Получается, ты со всех в нас не веришь?
– Даже не стану уточнять, кого ты подразумеваешь под «нас». Факт в том, что выиграть у вас шанс только в том случае, если Тахогор ещё глупее, чем вы оба вместе взятые или по отдельности. Что мне представляется маловероятным. И ещё, Ардор, мне кажется, пытаясь убедить Лорда Молний в том, что твои услуги для него важнее, чем его для тебя – ты больше, чем лукавишь. Ты нагло врёшь.
– Интересно, с чего такие выводы? – насмешливо поинтересовался Ардор.
– С того, что слишком много шума из-за новорожденного младенца, кем бы этот новорожденный не был, никто устраивать не будет. А здесь сам и лично… он идёт сюда не за Ворикайном. Он идёт сюда за тобой. И тебе действительно позарез нужен козырь. И этим козырем ты упрямо пытаешься сделать меня, пытаясь поставить моего отца в такое положение, при котором он вынужден будет ввязаться в конфликт. Но предупреждаю сразу – этого не будет. Морской народ не станет ввязываться в эту историю, чем бы она лично мне не угрожала. Так что единственное, что ты можешь получить, это меня и мои колдовские силы.
– Не так уж и мало на самом деле, – галантно улыбнулся Ардор.
– Но меньше, чем ты рассчитывал получить. Так или иначе, я не против уничтожения вашего Тахогара. Кто бы из вас не занял пост Главы Красного Ковена, я надеюсь, он будет куда более терпимым к людям и нагам. Хотя полной уверенности у меня в этом нет. Когда борешься с драконом, самой страшной опасностью предполагается возможность быть им съеденной, в то время как настоящий ужас заключается в перерождении того, кто взялся бороться со всемирным злом, а в результате им же сам и становится. История, старая как мир и повторяющаяся неоднократно.
– Тут всё уже успели переродиться, любовь моя, и не по одному разу, – процедил Ворикайн. – Поэтому этой опасностью никого из присутствующих не напугать.
– Предлагаю сделать следующее: заключить перемирие, – вынесла вердикт Марихат. – Оставить всё внутренние разногласия и выступить против общего врага единым фронтом. Если наш план увенчается успехом, в итоге мы сможем контролировать всё. Вот тогда и начнёте делить всё, что пожелаете – территорию и женщин.