– Правда? Опять не верю. Ты не можешь быть настолько глуп, чтобы верить, что что-то можно наладить, надевая на шею рабский ошейник.
– Я хотел дать тебе шанс узнать меня получше. А себе – надежду на счастливый финал.
– У таких, как ты, есть лишь один счастливый финал. И он кровавый и жестокий, Ардор. Счастливый финал по эту сторону Звёзд – это смерть, но не у каждого хватает смелости дойти до этой мысли.
– А ты жестокая.
– Всегда такой была. Чего ещё ждать от помеси ведьмы и змея?
– Любви?.. Чего ещё может ждать инкуб? Значит, даже если я найду способ вытащить твоего драгоценного блондинчика из пасти Тахогора, заодно сохранив десяток-другой жизней городским жителям, не говоря о твоей драгоценной доченьке и её скорбного умом ухажёра, твоё отношение ко мне не изменится?
– Ты со мной решил поторговаться? – холодно взглянула на него Морская Ведьма.
– А если и так? Что тогда?
– Что тогда? Да ничего, – она тряхнула головой. – Просто уйди с дороги и дай мне пройти.
– Сначала прощальный поцелуй.
– Не раздражай меня. Сейчас на мне нет спасительного для тебя ошейника.
– Предложение остаётся прежним – хочешь пройти мимо, придётся меня поцеловать.
– А может лучше я убью тебя? – сощурилась Марихат.
– Ну так поцелуй или убей. Но не проходи равнодушно мимо, – он словно в задумчивости провёл ладонью по меховой опушке её капюшона, потом пальцы скользнули по золотистым волосам. – Красиво – золото волос и серебристые снежинки…
Марихат сделала шаг назад:
– Я устала, Ардор.
– Не настолько, чтобы не суметь меня выслушать. Ты можешь мне не верить, если не хочешь, но я люблю тебя. Люблю тебя так сильно, что готов ради тебя вытащить это жалкое подобие лорда, и твою дочь, и половина города. Самая большая ирония в том, что единственный раз, когда я говорю это искренне – ты мне не веришь. Почему ты не в состоянии увидеть простых вещей?
– Если бы мне раньше задали вопрос, что отличает демонов от всех других существ во вселенной, я бы ответила, что их жестокость. Демоны и правда жестоки, но не в этом их омерзительность. Гораздо хуже то, что демоны лживы. Убив человека, ты всего лишь обрываешь ему дыхание. И он, как есть, отправляется к богам или на перерождение. Убийство, если подумать с этой точки зрения, просто факт. Но ложь и похоть гораздо хуже. Они отравляют наши души, искажают реальность вокруг нас и вытаскивают из-под ног твёрдую опору, ты зависаешь между небом и землёй и жалко барахтаешься, словно пытаешься плыть. Но во лжи плавать может только тот, кто её порождает. Когда тебе лгут, ты учишься ненавидеть, ты злишься, ты перестаёшь быть самим собой – ты становишься тем, кем отравляющий тебя демон желает тебя видеть. Я – не игрушка! Не играй мной.
Ардор покачал головой:
– Я не играю. И всё же… скажи мне здесь и сейчас, прямо в глаза, что не наслаждалась моими касаниями? Что ничего ко мне не чувствовала?
Марихат покачала головой:
– Я не могу указывать моему телу в некоторые моменты, но сердце ничего не ощущало. И сейчас не ощущает.
Лицо Ардора словно закаменело. На несколько коротких мгновений глаза сделались огненными и снова, словно сквозь стекло, взметнулось багровое марево крови и огня из адской бездны.
– Ладно, – кивнул он, отступая назад, к перилам. – Иди, куда шла.
Несколько озадаченная подобной его сговорчивостью, Марихат и не подумала его слушаться. Она, нахмурившись, наблюдала, как он продолжил своё безумное путешествие, перепрыгивая через поваленные участки.
– Хватит уже прыгать как горный козёл! Я серьёзно! В твоём почтенном возрасте нужно вести себя более…
Она не успела договорить фразу, как он покачнулся на куске перил, на котором опасно балансировал. Не желая рисковать, Марихат подхватила его воздушной петлёй и переместив на безопасное место, аккуратно поставила на пол.
– Эй! Какого чёрта?! Я тебе что – младенец? Думаешь, что так просто можешь переставлять людей, как фигурки на шахматной доске, не соизмеряясь с их желаниями? Чужие желания не учитываются?
– Извини… я…
– Что?
– Знаю, глупо, но в какой-то момент мне показалось, что ты можешь спрыгнуть вниз. Я испугалась.
– Показалось? – засмеялся он довольно зло. – А если бы и спрыгнул бы, ну и что? Тебе-то какое дело? Ты только что дала мне понять, что тебе на меня в общем-то плевать. Ну и спрыгнул бы, ну и что? Моё тело. Хочу – ломаю себе кости, хочу не ломаю. Тебе-то что за дело?
В ответ Марихат не нашла ничего лучше, как тоже рассмеяться:
– Ты чего ожидаешь-то? Каких слов?.. Может быть, всё дело в том, что я не хочу терять ценного союзника?
– Что поделать? Придётся смириться на какое-то время с тем, что есть.