Марихат с презрением окатила его взглядом с ног до головы:
– Считаешь меня такой же презренной, как ты сам, сын кузнеца? Я дала тебе слово остаться, чтобы защитить тебя, и я поступлю так, если только ты сам не вынудишь меня изменить моё решение. Но неужели ты настолько мелок, что ради своей жалкой шкуры готов рискнуть единственным существом, которое любишь? Или любить ты вообще, в принципе, никого не способен?
– О, Высшие! Иногда ты меня просто поражаешь! Мне кажется, что пора бы научиться понимать друг друга с полуслова, но чем дольше живу, тем больше осознаю – понимание не более, чем иллюзия. Как я могу отпустить мою дочь, когда вокруг сгущается всё это безумие? Выставлю вокруг охрану – её легко выследят. Или ты предлагаешь отправить её чёрт знает куда под охраной этого волчонка-недоумка, у которого всех достоинств – преданность тебе да волчья храбрость. Как думаешь, этого хватит, если они случаем наткнуться на отряд нежити? Очень сильно сомневаюсь. Кроме того, мне совсем не нравятся взгляды, которыми твой бравый рыцарь осыпает мою дочь.
– И совершенно напрасно. Барон де Крэссе родовит и богат. Так что… пусть смотрит. Не страшно. Рано или поздно кто-то ведь осмелится позариться на наше сокровище. Тем более, как мне кажется, Нереин он пришёлся по душе. А в предстоящем бою заинтересованный в её благополучии лично сильный воин рядом не помешает. Но я бы на твоём месте поговорила с ним.
Ворикайн кивнул:
– Твоё предложение имеет смысл. Волчонка можно использовать. Он может быть нам полезен.
В этом Лорд Молний весь. Полезен – бесполезен для него лично, для ситуации в целом, соответствует ли его целям или мешает им. И никакого милосердия или ненависти. Для Лорда Молний люди лишь инструменты и это страшно. Но ещё страшнее то, что подобный подход позволяет ему раз за разом выигрывать там, где другие, более великодушные, умные или эмоциональные терпят поражения.
И эта его способность никогда не терять головы, не действовать из симпатии или антипатии к людям всегда в равной степени как бесила, так и восхищала Марихат. В этом она и сама часто пыталась походить на своего бывшего любовника.
– Ты не права в одном, моя дорогая. Я не ставлю собственную жизнь выше твоей жизни или, уж тем более, выше жизни моей единственной дочери – нашей дочери. Если всё обернётся к худшему и пойдёт совсем плохо, ты, я знаю, найдёшь способ улизнуть. И спасти её. Пока Нереин с нами, мы контролируем ситуацию, но отпустив её, мы можем её потерять.
Марихат со вздохом кивнула.
– Не исключено, что ты прав.
Она двинулась в направлении двери, всем своим видом давая понять, что разговор закончен.
– Уже уходишь? Подожди.
Ох уж это его манера отдавать приказы! Вернее, говорить таким тоном, словно он уверен, что она подчинится. И она ведь подчиняется. Хотя и не припомнит ни разу случая, чтобы Ворикайн проявил силу.
– Ждать? Для чего?
– Я хочу предупредить тебя против Ардора.
– Предупредить?.. – с усмешкой протянула Марихат. – И, думаешь, я тебе поверю? С чего бы? Я же понимаю, что ты лицо заинтересованное.
– Да. Не отрицаю. Возможно, наши с тобой разногласия скоро закончатся, а, может быть, нам предстоит ещё очень долгая дорога. И я понимаю твоё искушение пойти по-новому пути.
– Правда, понимаешь? Видимо, сам не раз стоял перед таким же?
– Что кривить душой? Бывало. Но ты слишком умна, чтобы верить ему. Ты ведь понимаешь, что он лжёт?
– Не во всём. Инкуб достаточно стар, чтобы смешивать истину и ложь в таких пропорциях, что отличить одно от другого очень трудно.
Ворикайн прищурившись, поглядел на Марихат и в его, прежде всего таких прозрачных и холодных, бесстрастных, как у змеи, глазах, её почудились отблески багрового пламени.
– Скажи мне одну вещь, – потребовал Лорд Молний.
Пауза, повисшая за этим была достаточно долгой, чтобы Марихат поторопила его с ответом:
– Какую?
– У тебя есть к нему чувства? Или сердце твоё в самом деле молчит, как ты ему и сказала?
– С какой стати, как ты думаешь, я стану тебе отвечать?
– Потому что, чёрт возьми, я забочусь о тебе! Я переживаю за тебя.
– Как мило! Я просто готова расплакаться от умиления.
– Просто ответь – я хочу знать.
– Да мало ли кто чего хочет? – насмешливо фыркнула она в ответ.
– Ладно, не отвечай, но помни – он вольный ветер. С тех пор, как его обратили, он никогда не стоял на одном месте. Такова его природа.
Марихат слушала его молча, не сводя глаз. А потом с насмешливой улыбкой шагнула навстречу, приближая своё лицо на расстояния, с которого так естественно сократить его до поцелуя, но замерла, глядя со скрытым вызовом: