Перед статуями богов-святых стояли алтари, где прихожане оставляли подношения.
Но Богумил не дал Риссе насладится красотами храма - сильно толкнув ее в спину, он заставил ее упасть на колени перед изображением Распятого Бога в короне из солнечных лучей . Перед ним на полу стояла массивная каменная кладка в которой горело жаркое пламя. Рисса вывернулась на полу и ощерила белые зубы, с ее губ сорвалось крепкое словцо и тут же ее плечи ожег страшный удар, разом рассекший обветшавшее платье. Она обернулась - позади поигрывал плеткой здоровенный верзила, со зверски-похотливым выражением лица рассматривавший скорчившуюся у его ног Риссу. Волхв по-прежнему не обращал внимания на девушку: воздев руки он произносил страстную молитву, поворачиваясь то к Солнцеликому, то к Златорогому, то к Четырехликому. Текст Рисса понимала с пятого на десятое, но было ясно, что Богумил просит своих покровителей изгнать из тела плененной девушки "бесов чернобожьих". Вслушиваться в речь жреца девушке мешала плеть то и дело обрушивающаяся на ее спину - видимо это входило в обряд экзорцизма. Рисса, сжав зубы, молча терпела, но в душе клялась Ранн, Эгиру, Одноглазому и всем богам, что выморит это святилище столь лютой казнью, что и многие поколения спустя рабское племя будет со страхом вспоминать об этом.
Закончив восхваления своему богу, Богумил развернулся и холодно глянул в пылающие ненавистью глаза девушки.
-Веди ее в кузню и передай Славимиру и Додоле - они знают, что с ней делать. Я после приду, после жертвоприношения.
В двери храма двое дюжих молодцев уже втаскивали отчаянно блеющего и упирающегося барана. Мучитель Риссы ухватил ее за шею, грубо поднял на ноги и потащил к выходу.
Кузня стояла позади храма - невысокое строение, наполовину ушедшее в землю. Провожатый подвел Риссу к окованным железом дверям и громко постучал. Дверь открыл молодой парень, с рыжеватой бородой и синими глазами, одетый в белую рубаху навыпуск и коричневые штаны, подпоясанные кожаным поясом с которого свисали бронзовые фигурки животных.
-Здрав будь Славимир!- поклонился слегка парень державший Риссу.- Вот принимай товар. Хороша штучка - он причмокнул губами.
-Хороша, да не для тебя, Жлуб - усмехнулся молодой священник.- Радуйся, что князь не слышит. Пойдем красавица, - он взял свободный конец веревки, связывавший руки Риссы и завел ее в кузню. Внутри все все выглядело так, как и должно быть в подобном помещении: наковальня, меха и горн, тяжелый молот и прочий кузнечный инструмент. В горне уже полыхал жаром раскаленный металл. Впрочем глаз Риссы тут же приметил и то что отличало эту кузню от обычных - по стенам были развешаны снопы трав, даже засушенными испускавших приторный запах. В дальнем углу стоял каменный истукан божества, которое Рисса уже начинала тихо ненавидеть - четырехликого бога. На этот раз он был изображен с большим кузнечным молотом.
Славимир поднял со скамьи что-то похожее на кожаную маску и подошел к Риссе.
-Я не сторонник того, чтобы так поступать с женщинами - виновато произнес он, - пусть даже и ведьмами. Но ослушаться приказа Богумила я не могу.
С этим словами он нацепил жуткую личину с двумя прорезанными овалами для ноздрей и рта на лицо Риссе. Ловко стянув у нее на затылке широкие ремни, он легонько толкнул ее в направлении где, как успела заметить Рисса, находилась еще одна дверь. Заскрипели железные петли и девушку втолкнули в очередное помещение.
Первое что ее ошеломило - жуткая духота, казалось, ее втолкнули в какую-то чудовищную парилку. Ее лицо под маской мгновенно стало мокрым от пота, также как и все ее тело. Руки девушки невольно дернулись кверху, снять маску, но бесполезно- веревка не давала это сделать. К державшему ее Славимиру добавился кто-то еще - девушку сноровисто подняли воздух в две руки, невзирая на ее бешеное сопротивление, освободили от остатков разорванного платья и уложили на живот на жесткий деревянный топчан. В воздухе что-то свистнуло и ягодицы Риссы обжег удар плети или розги - вернее даже нескольких. Рисса вскрикнула и попыталась вырваться, но ее тут же настиг еще один удар - на этот раз по и без того истерзанной спине.
Эта пытка продолжалась долго - в душном жарком помещении Рисса думала, что задохнется, она истекала потом, который пропитывал ее тело и щипал ссадины. Кто-то ее держал - видимо Славимир, второй же человек без всякой жалости, методично обрабатывал ее тело розгами. Рисса вертелась, как могла старалась уйти от розги, но бесполезно - ее секли со знанием дела, без злобы, но старательно. Иногда ей удавалось пнуть ногой секущего - судя по ощущениям это была женщина - несколько раз она почти соскакивала с топчана, однако ее тут же возвращали обратно. Извиваясь словно раненная змея, стремясь уйти от секущей плети Рисса исхитрялась перевернуться на спину, но делала себе только хуже: ее секла тогда по грудям, животу, лобку - избегая, впрочем, слишком сильных, калечащих ударов. Рисса уже сорвала голос от крика, зубами грызя края маски. Ей постоянно казалось, что она не выдержит этого и умрет, однако это не входило в планы ее мучителей. Когда Рисса, выбившись из сил, просто лежала на топчане и глухо стонала от боли, розги сменяло нежное мягкое прикосновение больших ладоней, втиравших в ее тело какую-то мазь или масло. Это прикосновение успокаивало истерзанное тело, заставляло ее блаженно замереть и расслабиться, в то время как ловкие пальцы тщательно втирали мазь во все впадины и выпуклости ее тела. Иногда к женским рукам добавлялись и руки Славимира - Рисса чувствовала сладострастие, с которым молодой волхв касался ее. Ладони женщины скользили по ее ногам, грудям и бедрам совершенно бесстрастно - так будто невидимая волхвиня заботилась о больной скотине. Однако отдых продолжался недолго- сигналом к возобновлению экзекуции служило шипение воды, выплескиваемой на раскаленные камни. Обжигающий пар вновь наполнял каморку, а по телу Риссы вновь загуляла розга. Время от времени, девушку сдергивали с топчана и с головой окунали в ванну или бочку до краев наполненной ледяной водой. Судя по резкому запаху и плавающим листьям, это была не просто вода, а охлажденный отвар из трав. Первый раз Рисса чуть не захлебнулась от неожиданности, но все обошлось и далее она успевала задерживать дыхание. Когда же ее вынимали из воды, то просовывали меж сомкнутых губ стальное горлышко и в ее горло лилось проклятое зелье.
Рисса потеряла счет времени всей порке, то и дело проваливаясь в полузабытье-полусон , когда ее мучители давали ей немного отдохнуть. Однако удар розги или окунание в холодную воду вновь возвращали ее к кошмарному бодрствованию. Вся экзекуция проходила в полном молчании, лишь иногда волхвы обменивались парой слов, когда девушку надо было опять окунуть в воду или наоборот вернуть на топчан. Рисса извиваясь и крича, поливала своих мучителей всеми известными ей ругательствами, оскорбляла их, волхва, князя, Четырехликого, но их, похоже, это ничуть не трогало - даже удары не становились сильнее. Обычная девушка давно умерла бы на этом топчане, но звериная живучесть Риссы и здесь давала о себе знать.