Она вздрагивала каждый раз, когда кто-то проходил рядом, на каждый звук и шорох. Ей казалось, что все люди вокруг только и делают, что смотрят на нее. Будто все прожекторы с потолка светят в её сторону, а она, как артистка с боязнью сцены, стоит в этом пятаке света и не знает, куда спрятаться. Девушка остервенело листала и листала главу за главой, мозг даже не цеплялся за сюжет, а глаза за картинки. Она просто пыталась снизить уровень тревоги этими однотипными монотонными действиями. И хоть дрожь отступила, общее состояние оставляло желать лучшего.
Марина решила пойти умыться прохладной водой, возможно, это принесло бы хоть какое-то облегчение. Пройдя в туалет, словно крадущийся воришка, она с удовольствием обнаружила, что там совершенно пусто. Выдохнув, она сняла капюшон и очки, и щедро обдала лицо холодными брызгами. Уперев ладони в умывальник, она пристально посмотрела на свое отражение и уверенно, насколько было возможно, сказала самой себе:
– Ты справишься, Марина! Мама и Аня столько старались, чтобы помочь тебе вырваться! Ты должна справиться! Ради них! Ради себя!
– Конечно справишься! – услышала за спиной девушка голос пожилой женщины, отчего аж подпрыгнула на месте.
– Ааа, - испуганно вскрикнула она.
– Аааа, – женщина тоже вскрикнула от неожиданности, – ты чего кричишь?
– Простите, я думала, я тут одна.
– А, понятно, прости, не хотела тебя напугать.
– Ничего, вы тоже простите, что закричала.
– У тебя все в порядке? – взволнованно спросила женщина. – Первый раз летишь, что ли?
– Не первый, но вот одна лечу впервые.
– Ясно. Вот, возьми, я на даче сушу травы, и делаю себе сборы. Вот этот успокаивает хорошо.
Женщина достала из забавной винтажной сумки и передала Марине маленький ароматный мешочек из ситцевой ткани. Та взяла его, стараясь не вдыхать аромат, думая, что снова почувствует ненавистную лаванду. Но, к её удивлению, мешочек источал приятный и освежающий запах мяты и апельсина, а внутри виднелись цветочки ромашки и кусочки цитрусовой кожуры. Она поднесла его к лицу и с удовольствием вдохнула бодрящий, но умиротворяющий аромат.
– Как приятно пахнет! Спасибо!
– На здоровье! Удачи тебе!
Женщина погладила Марину по руке и вышла из уборной. А девушка еще какое-то время стояла, прислонившись к прохладной, отделанной мрамором стене и не могла надышаться ароматом, будто это был её кислородный баллон на глубине Марианской впадины. Она была так удивлена и тронута, что стольким людям не все равно, что она не одна в темноте, а единственный надежный луч в этом царстве мрака – её отец. Марина сжала мешочек в ладони и еще раз сказала себе, глядя на свое отражение в зеркале: «Ты справишься!».
Вскоре объявили посадку, Марина вошла в телескопический трап последней. Ей повезло - досталось место в начале салона, рядом с аварийным выходом, так что не пришлось походить через вес салон, боясь, что её кто-то узнает. Сев на свое место, она поглубже натянула капюшон. Кажется, успокоительное начало действовать во всю силу. Марина закрыла глаза. Назад дороги нет. Так что будь что будет. Грань между реальностью и сном начала быстро мутнеть и стираться, в голове кружились какие-то обрывки событий, фраз, лица людей, все сливалось в единый водоворот… она погружалась в тяжелую дрёму.
Девушка настолько глубоко заснула, что пропустила все приемы пищи. Стюардессы не решились будить её и просто заботливо положили ей коробочку с «сухим пайком» на колени.
«Наверное, всю ночь отмечала отпуск» - подумала старушка-соседка по креслу, ухмыльнулась, вспомнив собственную молодость, и подоткнула девушке плед, чтобы той не дуло с аварийного выхода. «Такой еще цыпленок, а так, видать, наклюкалась, что теперь отоспаться не может.» - с напускным раздражением сказала она своим подружкам на креслах через проход. Женщины сдержанно захихикали, и с их мест понеслась беконечная вереница «А помнишь, как мы на танцах…», «А помните Танькин день рождения?..», «А помнишь…», «Помню…».
На самом деле, таким глубоким беспробудным сном часто засыпают жертвы домашнего абьюза, впервые по-настоящему вырвавшись на свободу из лап своего «ласкового чудовища».