«Упорный» становился в плановый ремонт. Бегло просмотрев ведомости работ по боевым частям, Долганов убедился, что офицеры предусмотрели все важные мероприятия и даже оказались в некоторых частностях смелее и требовательнее его самого. Кулешов хлопотал о том, чтобы была уничтожена креповая девиация, хотя прежде в планово-предупредительном ремонте ограничивались уничтожением полукруговой. Он вынес на берег для проверки все магнитные компасы и очень тщательно подготовлялся к определению скорости на мерной миле. Штурман мечтал, что после дока корабль будет иметь большую скорость на максимальных ходах. Механик умудрился варить и клепать в таких местах корабля, о которых Долганов думал лишь в связи со средним ремонтом.
Николай Ильич и Бекренев засиделись в салоне допоздна. Бекренев, как обычно, петушась, быстро говорил:
— Вот, Николай Ильич, я записочку составляю о вещевом довольствии. Непрактичные эти ватники и ушанки. Нужно подобрать такую одежду, чтобы люди лучше владели своим телом. Башлык, старый русский башлык надо вернуть в жизнь. Спецовки черные или синие — опять же для однообразия, в котором и состоит военная красота. Белое хорошо было, когда работа шла в парусах.
Поутру Николай Ильич услышал, как новый помощник, его любимец Игнатов, выговаривал боцману за небрежно брошенный мушкель у шлюпки левого борта:
— Где же ваш глаз, Кийко? И тряпки засунуты под шлюпку. Зрелище!
Конечно, несколькими минутами позже опытный, старательный боцман сам заметил бы огрехи. Но Игнатов был прав в своей требовательности.
Эта подробность подтверждала вывод Долганова: люди на всех кораблях хорошие, но они становятся настоящими работниками, если от них требуют и показывают, что и как делать, пока они не научатся самостоятельно разбираться в задачах.
Этот вывод был приятен, но вместе с тем Николай Ильич не мог отделаться от неожиданной и смешной досады, что и без него корабль может жить и воевать не хуже.
Последние три недели Долганов провел преимущественно на «Умном». Впечатление было грустное. Как только «Умному» давали задачу по боевой подготовке, непредвиденную офицерами, управление на корабле разлаживалось: между Неделяевым и командиром боевой части, между этим командиром и его боевыми постами исчезало взаимное понимание.
При постановке учебных мин команда правого борта в окончательном приготовлении отставала на две минуты. При калибровой учебной стрельбе была совершена грубая ошибка в исчислениях. Артиллерист и штурман сваливали друг на друга вину за неудовлетворительную стрельбу, и пришлось делать подробный анализ их записей, чтобы доказать ошибки обоих. Люди слонялись без дела часами, а Неделяев жаловался, что времени на тренировку не хватает.
Николаю Ильичу не удавалось вырваться домой, и, хотя очень хотелось очередной выходной день провести с Наташей, он решил снова уйти в море на «Умном». Он должен подтянуть корабль на уровень «Упорного».
Среди других учебных задач предстояло отражение атаки подводной лодки. В двустороннем учении участвовала лодка Петрушенко, и Долганов напомнил Неделяеву, кто его противник.
— А пусть хоть сам черт. Я его огрею так, что будь здоров! — откликнулся Неделяев.
Миноносец шел полным ходом на противолодочном зигзаге. На ноках реи трепетали пестрые флаги. Но даже на поворотах, когда взлетали сигналы «Люди» и «Покой» и корабль круто ворочал то влево, то вправо, штилевая вода быстро смыкалась за кормой. Высоким куполом поднимался голубой и розовый небосвод с мраморными прожилками облачности. Форштевень корабля разрезал слепящие лучи, багрянцем вспыхивали стекла рубки, выплывал черно-рыжий крутоскалый берег с белыми пятнами нерастаявшего снега в морщинах камней; пролегали на воде дрожащие тени, и снова блестящее золотое отражение солнца застывало перед кораблем.
— За перископом наблюдать внимательнее. В тени берега особенно, — напоминал Неделяев вахтенному офицеру.
Он тщательно изображал вежливое безразличие к присутствию на мостике комдива. За три недели в его отношениях с Долгановым многое определилось. Сначала он старался показать, что незачем комдиву зазнаваться. «Умный» не хуже «Упорного». Но плохая работа была явственна, и спесь Неделяева облезла, как дешевая позолота. Окончательно он вынужден был признать неблагополучие в своем руководстве кораблем после партийного актива соединения.