— Наверно, девица, которая до востребования пишет, разобралась, — пошутил кто-то.
— Точить лясы давайте в другой раз. Тут не до шуток… Случай тяжелый на корабле. Теперь говори о корабельной дружбе на «Упорном» с оглядкой, пока не вышвырнем врага!
Собрание оживилось после речи Ковалева, и Николай Ильич убедился, что главная цель достигнута. Теперь каждый пытается разобраться в новых людях с такой основательностью, с какой моряки привыкли изучать вверенные им механизмы.
Николай Ильич ушел с корабля удовлетворенным. Но уже на следующий день на него обрушились новые неприятности.
Из политотдела с таинственным видом прибыл на «Упорный» инструктор для расследования. Прогулялся к местам аварии, покритиковал протокол и в особенности короткое постановление партийного собрания. Инструктор написал докладную на семи страницах с резкими выводами, и она попала к начальнику политотдела в неблагоприятную минуту: он только что прочитал политдонесение об ослаблении дисциплины на «Умном», неумении Неделяева укреплять ее и безобразном поведении этого командира.
Девятая глава
Перед тем как «Упорный» поставили на ремонт, корабли дивизиона Долганова участвовали вместе с отрядом английских кораблей в обстреле укрепленного островка
Вадсе у входа в Варангер-фиорд. Эта короткая операция скорее имела значение демонстрации боевого сотрудничества союзников. Она не внесла никаких изменений в оперативную обстановку; и раньше в этом районе советские легкие силы с успехом атаковывали немецкие конвои, направлявшиеся в Киркенес и Петсамо.
На период операции капитан второго ранга Долганов, естественно, вступил в подчинение старшему в звании офицеру, каким был британский контр-адмирал. Отличная сплаванность кораблей в десятках походов позволила Долганову с ценимой моряками изящной точностью выполнить все сигналы контр-адмирала и в походном ордере, и при ведении артиллерийского огня. Контр-адмирал отметил это в приказе об итогах операции. Он посетовал, что командиры британских эсминцев не держали строя и производили перестроения не с такой точностью, какая наблюдалась в движениях русских. Англичанин также отметил, что русские артиллеристы открыли огонь раньше и полностью уложились в назначенное время, а стрельба их была весьма эффективна. Копия приказа была доставлена офицером связи вместе с приглашением на завтрак. Долганову и командирам кораблей пришлось сменить повседневную одежду на парадную форму с орденами и наносить визит.
Конечно, при этом пили, но пили умеренно. Николай Ильич скромно отвел новые комплименты и выражения признательности, пригласил англичан в гости на соединение и поднялся, ссылаясь на то, что корабли к ночи должны быть готовы к походу. По правде сказать, он беспокоился, что Неделяев выпьет лишнее, но этого не случилось. Неделяев даже имел светский успех, сколотив ко времени несколько английских фраз, в которых упомянул о содружестве британских и русских моряков в Наварринском сражении.
— Спасибо, Сенечка, не подвел, — сказал Долганов на катере. Очень довольный, что сковывавшая его процедура встречи закончилась, Николай Ильич в неслужебной обстановке позволил себе вернуться к старым дружеским отношениям.
И напрасно. Неделяев немедленно ухватился за возможность обрести на целый день свободу.
— Пустяки, Николай. Но после бренди неплохо выпить русской. Отпусти меня в Мурманск.
— Как же я тебя отпущу, несуразный человек? В ноль часов уходим в море.
Оказалось все же, что Неделяев успел выпить лишнее. Он стал в позу рапортующего, взял под козырек и нарочито низким баском официально повторил:
— Вновь прошу разрешения, товарищ командир дивизиона, на поездку в Мурманск.
— Разрешения дать не могу, — ответил Долганов, досадуя на комедианство Неделяева в присутствии других командиров.
— В таком случае разрешите отлучиться до полуночи в Главную базу.
Николай Ильич промолчал. Больше всего ему хотелось доставить Неделяева на борт «Умного». Два часа отдыха в каюте — и Неделяев будет в рабочей форме. Долганов заметил, что Бекренев и командир «Уверенного» перестали обмениваться впечатлениями и с недоброжелательным любопытством рассматривали напыжившегося Неделяева. Долганов решил, что новый отказ окончательно уронит Неделяева в глазах товарищей. Делать нечего — надо оказать доверие. Он отпустил Неделяева до двадцати двух.
Неделяеву, собственно, нечего было делать в Главной базе. Он ткнулся к одному — другому собутыльнику, но в середине рабочего дня, конечно, не застал их. Буфет в Доме офицеров тоже был закрыт. Однако «под ложечкой сосало», как любят жаловаться пьющие. И, недолго поразмыслив, Неделяев двинулся к знакомому связисту в Старую Гавань.