«Кого же атакуют? Приказано приготовить все носовые аппараты».
— Сами лезут на меня, в уступ поворачивают! — воскликнул командир и, сдерживая дыхание, рапортовал: — Мое решение — стрелять шестью торпедами, по две, с правильными интервалами.
«Волнуется. Первая самостоятельная атака, — подумал Петрушенко, на секунду прильнул к перископу и разыскал на скрещении нитей миноносец; вправо от него выползали конвоируемые корабли. — Волнуется, а соображает, что можно в трех разом попасть».
— На румбе?
— Сто шестьдесят пять.
— Расчет верный. Первые торпеды по миноносцу.
Он быстро глянул в записную книжку помощника. «Молодцы, не на глазок работают. Классическая атака. Из трех возможных два верных».
Скорее, чем он мысленно одобрил своего ученика, пробасили ревуны, и торпеды парами пошли в атаку…
Петрушенко ошибся. Из трех возможных верными оказались три. Это была партия, какую не пришлось играть еще ни одному подводнику Севера. Открылась новая глава истории гвардейской лодки.
На воде бушевало пламя разливавшегося мазута. С расколотого взрывом транспорта высоко в небо рвались синие пороховые языки. Остатки миноносца уже покрылись вспененными волнами. На поверхности торчала красная корма танкера с оголенными винтами.
Однако надо было спасаться от контрудара. Охранение стремилось ответить на успех гвардейцев. Полетели бомбы. Катера по широкой дуге шли навстречу миноносцам, и взрывы, заглушенные слоями воды, доносились со всех сторон. Взрывы стягивали кольцо вокруг лодки. Выскользнуть из него было трудно, как зверю уйти от своры наседающих собак. Федор Силыч щурился над картой. Вдруг сложился дерзкий план. Он поднял широкое спокойное лицо и с минуту раздумывал, обводя зоркими глазами людей в центральном посту. Молодцы! Работают без суеты. Трюмные удифферентовали лодку, и помпы не визжат. Электрические приводы выключены — управляют рулями вручную. Смена наготове. Одного рулевого уже сменил Иван Ковалев. Мускулы под тельняшкой минера сразу вздулись буграми. Что говорить — тяжелая работа, но надо идти бесшумно, не выдавая себя немецким слухачам. Особенно опасны вражеские миноносцы с их обновленной акустической аппаратурой.
Федор Силыч предложил командиру:
— Оторваться без хитрости не удастся. Веди лодку под нашу минную банку, потом попытаемся выскользнуть вторым фарватером.
— Под мины? Ясно.
На крутом повороте еще тяжелее стало рулевым, но взрывы в воде подгоняли. Лодка проходила, будто сквозь огромный сталепрокатный цех, в котором непрерывно ударяли по металлу мощные паровые молоты. Вот-вот тело корабля расплющит удар. Качаясь, как коромысло, под вихревым напором сдавленной воды, лодка шла дальше и дальше между упорными преследователями.
«Врешь, после такой победы и жить будем и снова бить будем!»
И Федор Силыч совсем шутливо сказал:
— Ну и рубильники у вас, механик. Так в нашем клубе кино показывают — в каждой части десять обрывов.
Механик, освещая щит слабого тока аккумуляторным фонарем, включал рубильники, но свет появился только в двух плафонах. Опять полопались лампочки. Боцман другим фонариком осветил выбивающегося из сил Ковалева и приказал сменить его. Иван пощупал набухшие руки и стал в сторону. Нормально! Через несколько минут он отдохнет и будет в состоянии снова вертеть штурвал.
Свет прибавлялся, и из мрака выступили теперь все углы отсека. Механик, хлопнув рукавицами, оседлал скоб-трап, как норовистого коня. С запозданием ответил:
— Если бы в нашем клубе так мешали механику, — вы ни одного кадра не посмотрели бы, товарищ капитан второго ранга.
— Да, лютуют фрицы, — согласился Петрушепко. — Где находимся, штурман?
— Пять минут до банки.
— Глубина?
— Пятьдесят пять.
— Отлично. Послушаем, как шуршат наши минрепы.
Бомбы продолжали рваться. Сыпалась лупившаяся краска. Загрохотали по палубе отсека сорвавшиеся часы. Подволок под ударами воды вибрировал. Из-под крышки рубочного люка при каждом ударе врывались струйки воды.
Но через томительные четверть часа минная банка осталась позади, и штурман предупредил: — Входим в узкость.
2
Вместе с Федором Силычем командир рассматривал на карте узкий клин фиорда. Глубины в нем резко менялись. Придется непрерывно идти с эхолотом. Положим, сейчас время полной воды, но через три часа она устремится в море… Надо проворить течение.