— Нормально. Ковалев сильно ослабел, без памяти был. А остальные — нипочем. Меня вот тоже обожгло. Ну, вроде охромел сначала, а теперь опять ничего. Кислород помог.
— Хорошо, если нормально, — одобрил Федор Силыч, плеснул на донышко стакана немного вина, выпил и закусил шоколадом.
Дневальный, круглолицый, белозубый, продолжал внимательно смотреть на Петрушенко. И Федор Силыч догадался, что у молодого матроса есть еще что-то, но парень не решается сказать.
— Вы ели, Маркелов, или вас не сменяли?
— Заправлялся. Я, товарищ капитан второго ранга, хотел спросить, долго еще на фашистском якоре стоять?
— Да, не выбирается якорь.
— А в команде старые матросы говорят, вы знаете, как уйти. Еще не такое бывало.
— Не такое?
— Ну да, пострашнее, говорят, бывало. Под парусом из соседнего фиорда будто выходили.
Федор Силыч довольно хмыкнул, но лукаво заговорил о другом:
— Так. А ты бы что посоветовал, Маркелов? Вот, положим, ты остался за старшего. А? Раскинь-ка мозгами, поэт. Придумай.
Маркелов отвел глаза. Его уже огрел Ковалев за дерзкие фантазии. Нашел время командир шутить. У него в самом деле была мысль, пусть фантастическая, пусть похожая на то, что делал капитан Немо, когда «Наутилус» был в ледяных тисках… Так ведь, когда Жюль Верн писал свой роман, кажется, тогда еще подводных лодок не было.
Маркелов напряженно кряхтел, одергивая свой сырой бушлат.
— Так что же, Маркелов? — повторил вопрос Федор Силыч и незаметно махнул рукой поднявшим головы офицерам, чтобы не смущали парня.
Маркелов решился:
— Выйти из лодки надо, пропилить проход в сети.
Он выпалил свою фразу, уставясь в палубу, и столько было мальчишеского самолюбивого задора и одновременно стеснительности в его голосе, что в эту минуту офицеры забыли о положении лодки. Не помнил об этом и Маркелов, чувствовавший себя лишь школьником перед строгим экзаменатором.
— Вот и еще вариант, опасный и длительный по исполнению, но совершенно реальный, — сказал раздельно Федор Силыч. — Молодец, Маркелов. Если придется использовать твой план, пойдешь резать?
— Прошу, товарищ капитан второго ранга, — быстро сказал Маркелов, поднимая опущенную голову и еще сомневаясь в том, что Петрушенко говорит серьезно.
— Добро! А пока позови к нам штурмана. Пусть захватит карту.
Именно в это время, когда уточняли план спасения корабля, очнулся Иван Ковалев. Голова болела, но он мог, внимательно вслушиваясь в звуки, представлять себе, что делают в центральном посту. А потом в отсек с новостями вернулся Маркелов. Уселся рядом с Иваном и торопливо рассказал о своей беседе с капитаном второго ранга и что решили на совещании офицеров. Он не надеялся убедить товарищей в серьезном отношении Петрушенко к своему проекту. Но два подводника сказали:
— Эге, такой совет уже давали. Механик на этот случай приготовил водолазов и режущий инструмент.
Может быть, потому, что Ковалев ослабел и беспомощно лежал на койке, он смотрел на товарищей, как сторонний наблюдатель. Его удивляло их спокойное внимание, сдержанность, обыденность поведения. Будто никто из находившихся в отсеке не верил в возможность гибели.
Перед койкой, в углу у компрессора, усердно трудился старшина машинной группы. Вымокшие при осушке трюма товарищи доставали, сухое белье, натягивали выцветшие рубахи. Штурманский электрик даже брился, на цыпочках подтягиваясь к зеркальцу.
— Нет, Маркелов, — сказал он, направляя бритву, — твой план чересчур, так сказать, героический. Силыч задумал проще и с уважением к технике.
— Какое ж у меня неуважение?
— Обыкновенное. Неучет способности подводного корабля ре-а-ги-ро-вать, — он так и сказал для отчетливости мысли по складам, — на законы механики. Управление балластом, брат, тонкая штука, фи-зи-ка. Обязательно выручит.
— Ну и хорошо.
— Слышь, Маркелов, — обернулся от компрессора старшина и для привлечения внимания легонько стукнул разводным ключом, — не обижайся: по твоему способу, по другому, лишь бы нам здесь навек не остаться.
Какой-то скептик с верхней койки мрачно вмешался:
— Не вмер Данило, болячка задавила. По любому способу хлопочи, конец один — могила.
На этот раз старшина постучал ключом по лбу и выразительно ткнул им в койку скептика.
— Ну, ну, Васенька, выше клотика не лазь.
Электрик щегольнул пословицей:
— Просится на берег, а лезет в воду. В общем, струсил.
Скептик не унимался:
— Погляжу, как носы повесите, когда чудеса не произойдут.