— Озорство? А я даже по своей специальности с комдивом не спорю.
Корабль резко лег на борт, и в дверь не вошел, а влетел командир машинно-котельной группы.
— Беда! — угрюмо доложил он, торопливо отряхиваясь и стирая воду с лица. — У Балыкина водогрейные трубки лопнули.
— Сейчас спущусь к нему, — неторопливо сказал механик. — Останьтесь на посту и передайте в другие котельные, чтобы поднимали пар до максимума. А за доклад не по форме, товарищ старший лейтенант, арест на сутки при каюте. В базе, конечно.
Балыкин успешно справлялся с работой, несмотря на то, что держать пар «на марке» было трудно. Давление в циркулярной помпе ослабевало, масло охлаждалось, турбовентиляторы захлестывались волной, а болтанка мешала разглядеть подлинный уровень в водомерном стекле. Балыкину приходилось носиться от одного поста к другому и неустанно проверять показания приборов, доверяясь прежде всего чутью. Он ожесточался, без конца пил воду, но не очень тревожился. Конечно же, шторм должен пойти на убыль, а как только окончится качка, обнажающая винты, — и работать станет легче. Течь в водогрейных трубках была досадной неожиданностью, и он нетерпеливо дожидался разрешения механика открыть лаз над топкою и забить аварийные трубки. Почему командир группы не решился сам принять его предложение и убежал к командиру части? На доклады уходило дорогое время. Недоставало, чтобы по поводу аварии беспокоили командира корабля! Балыкин облегченно вздохнул, когда механик спустился и, выслушав его соображения, приказал действовать.
Торопливо надевая ватник и обмазывая лицо жиром, старшина спросил, что наверху.
— Слабеет ветер?
— Ну да!.. Вьюшку со стальным тросом сейчас вывернуло вместе с кронштейном. К вам вплавь добрался, — коротко определил обстановку механик. Он не сказал, что при этом ударе шторма покалечены люди. Механик не сомневался в мужестве Балыкина, но, стремясь скорее попасть в шахту котельного, не успел разобраться в происшествии.
Зато Сенцову, прихлопнувшему за механиком крышку люка, довелось увидеть, как потащили в лазарет бойца с размозженной ногой и другого бойца с разбитой и залитой кровью головой, и тут же он увидел, как исчезает в волнах беспомощное тело третьего матроса. Прежде чем корабль взял курс на утопающего, его накрыл огромный вал, и он больше не показался на поверхности. Ползком, прижимаясь к переборке, Сенцов настиг группу матросов, ухвативших вьюшку с тросом. Люди упорно сопротивлялись качке. Корабль в неистовом рывке летел с волны в пропасть, а вьюшка с намотанным тросом яростно прыгала, затем корабль становился дыбом, и стальной груз тащил матросов к корме на скользкие бомбоскаты. Сенцов вмешался в толпу и присоединил к общим усилиям свои. Давняя отвычка от физической работы сказалась сразу. На коже появились ссадины, ладони защипала солоно-ледяная вода.
Потом, едва они заарканили и принайтовили увертывающуюся вьюшку и обвели трос вокруг платформы орудия, раздалась команда приготовиться к заведению буксира.
Увлеченный работой, Сенцов забыл об опасности, забыл о цели трудных маневров корабля и удивился, когда рядом вырос высокий борт транспорта. Теперь артиллерист, у которого были умелыми помощниками Кийко и Ковалев, хорошо расставил бойцов, и три проводника с бочонками полетели на «Ангару». Там кошками ухватили анкерки, и мощный стальной канат сразу выскочил из воды гибкой змеей. Матросы сноровисто потравили еще несколько десятков метров каната, и транспорт, преодолевая встречную волну, пошел за «Упорным». Правда, он еще вилял из стороны в сторону, пока с его кормой сближался «Умный». Но когда Неделяеву удалось завести второй буксир и заменить своим кораблем рулевое управление транспорта, буксировка сразу облегчилась. Сцепленный караван двинулся вперед, хотя казалось невероятным, что у миноносцев хватит сил направлять и тащить высокую неуклюжую громаду транспорта.
Сенцов и позднее не мог понять, как это в дьявольски трудной работе, в водоворотах, с креном, доходившим до сорока градусов, снова никого не смыло. Теперь же он не думал; его хватало только на то, чтобы травить трос и цепляться за все, что было на расстоянии руки. Это удавалось не каждый раз. Случилось, что вытянутая рука оказалась в воде, и хлестнувшая в грудь волна сбила его с ног, завертела на своем гребне. Его уже сносило за борт, когда вдруг ворот куртки схватила сильная рука. Она принадлежала Ковалеву, который необычайно легко и ловко увернулся от удара волны и, казалось, сросся с раскачивающейся палубой.
Слова благодарности Сенцова ветер унес вместе с колючими брызгами, а признательного взгляда Ковалев не увидел — он был слишком занят. Чтобы закончить подготовку буксира, всем артиллеристам пришлось, подобно альпинистам, обвязаться одним канатом. Это не создавало особых удобств, но уже ни одного человека волна не смогла смыть.